В ночь после праздника 7 ноября замполит большого противолодочного корабля запер командира в каюте и повёл «Сторожевой» из Риги в Ленинград, чтобы выступить по телевидению. Что было в его обращении, как самолёты били по своему кораблю, за что Саблина расстреляли и как эта история стала «Охотой за „Красным Октябрём"».
Капитан третьего ранга Валерий Саблин не был диссидентом. Сын адмирала, отличник училища, партийный до мозга костей — он верил в Ленина и считал, что брежневская верхушка его предала. Свой план он готовил два года: захватить корабль, дойти до Кронштадта и потребовать эфир, чтобы сказать стране, что она живёт не так. Восьмого ноября 1975 года он это сделал. Продержался девять часов.
Что произошло на «Сторожевом» 8 ноября 1975 года
Корабль стоял на Даугаве после парада в честь годовщины революции. Вечером Саблин под предлогом срочного разговора завёл командира Потульного в гидроакустический пост и запер. Потом собрал офицеров и мичманов в кают-компании и объяснил, что задумал: идти в Ленинград, встать у «Авроры» и выступить. Разложил на столе шашки — белые «за», чёрные «против». Половина оказалась за, остальных заперли.
Матросам он сказал то же самое по трансляции, и большинство поддержало — кто-то из идейности, кто-то от того, что не понимал происходящего. В ноль часов «Сторожевой» отдал швартовы и пошёл вниз по реке в Рижский залив. Один из офицеров сумел выбраться через люк и сообщить на соседний корабль. К трём ночи в Москве знали.
Что Саблин собирался сказать стране
Текст обращения он записал на магнитофон заранее и отправил в Ригу с матросом, которого отпустил на берег. Там говорилось, что партийный аппарат выродился, выборы превратились в фарс, народу врут, а из «Сторожевого» он предлагает сделать свободную территорию, откуда прозвучит правда. Требования: эфир на Центральном телевидении, гарантия безопасности экипажу и обсуждение. Ни бегства за границу, ни оружия против своих в плане не было — курс был на Ленинград, а не на Швецию.
В Кремле это прочли иначе. Брежневу доложили, что корабль с ракетами идёт к шведским водам, и он приказал остановить любой ценой: «Пусть топят». Возможность того, что советский офицер поднял мятеж ради Ленина, там не рассматривали.
Как остановили корабль: бомбардировщики против «Сторожевого»
Утром девятого ноября на перехват подняли авиацию Балтийского флота и пограничные корабли. Первые самолёты по ошибке отбомбились по советскому сухогрузу, шедшему в Финляндию. Потом Як-28 положили бомбы у борта «Сторожевого» и одной повредили рулевое управление; корабль потерял ход. В это время матросы освободили Потульного, тот поднялся на мостик и выстрелил Саблину в ногу. Всё кончилось в десять утра, в тридцати милях от Ирбенского пролива.
Погибших не было. Экипаж свезли на берег, корабль отвели в Лиепаю. Пограничники докладывали, что «Сторожевой» шёл к шведской границе, — и эта версия на пятнадцать лет стала официальной.
Суд над Саблиным и как история стала известной
Следствие вёл КГБ, дело шло восемь месяцев. Саблина обвинили в измене Родине, хотя измены — попытки бежать или передать тайны — в его действиях не было. Он не отрекался: сказал на суде, что выступал против злоупотреблений, а не против советской власти. Третьего августа 1976 года его расстреляли. Матроса Шеина, помогавшего ему, приговорили к восьми годам. Остальных разжаловали и разослали по береговым частям с подписками о неразглашении.
Об истории узнали в 1990-м, когда её опубликовали в печати, а в 1994-м Верховный суд переквалифицировал измену на воинские преступления — не реабилитировав. Ещё раньше, в 1984-м, американец Том Клэнси прочитал в отчёте о «мятеже на советском фрегате» и написал «Охоту за „Красным Октябрём"» — там замполит бежит в Америку, чего Саблин не собирался делать. Так его историю узнал весь мир, кроме той её части, что была правдой.