Семь миллионов. Двадцать. Двадцать семь. За полвека официальное число погибших выросло почти в четыре раза, и каждый раз его объявлял новый руководитель страны. Со стороны это выглядит как политика. На самом деле это история о том, как страна училась считать своих мёртвых.
Первым посчитал Сталин — вернее, назвал. В марте 1946-го, отвечая на вопрос «Правды», он обронил: война унесла «около семи миллионов». Откуда взялось число — загадка до сих пор. Скорее всего, взяли армейские сводки и округлили вниз: признавать больше значило обсуждать цену победы, а этого Сталин не хотел.
Пересчитать никто не пытался пятнадцать лет. Только в 1961 году Хрущёв в письме шведскому премьеру написал о «двух десятках миллионов», а потом повторил это публично. Цифра «20 миллионов» продержалась четверть века, и при Брежневе к ней прибавляли лишь слово «более».
Почему потери СССР в войне так долго не считали
Причина банальная: считать было не по чему. Переписи после войны не проводили до 1959 года. Демографы сидели с данными 1939-го и текущими сводками ЗАГСов, а на оккупированной трети страны ЗАГСы просто не работали. Вычесть «после» из «до» не получалось — не было «после».
И вторая причина, о которой говорили тише. Полные потери — это не только солдаты. Это ленинградцы, умершие от голода, угнанные в Германию, погибшие под бомбами и в карательных операциях. Назвать эти миллионы вслух — значило спросить, как страна встретила 1941-й. Вопрос предпочли не задавать.
Откуда взялась цифра 27 миллионов и как её считали
Всерьёз взялись только в 1988 году. При Генштабе заработала комиссия генерала Григория Кривошеева — впервые с доступом к донесениям войск о потерях, а не к парадным цифрам. Параллельно Госкомстат считал по-своему: сколько людей должно было жить в СССР к 1946 году, если бы не война, и сколько жило на самом деле.
Итог 8 мая 1990 года озвучил Горбачёв: почти 27 миллионов. Если точнее — 26,6 миллиона общих людских потерь. Армия из них — около 8,7 миллиона безвозвратных: убитые, умершие от ран, пропавшие без вести, не вернувшиеся из плена. Всё остальное — мирное население и то, что демографы сухо называют сверхсмертностью тыла.
Что входит в 26,6 миллиона потерь и почему цифру оспаривают
Спор идёт не столько о числе, сколько о его составе. В 8,7 миллиона военных потерь не вошли ополченцы, партизаны и призванные прямо в частях, а по гражданскому населению расчёт демографический, а не поимённый. Одни исследователи говорят о 9–10 миллионах военных потерь, другие поднимают общую цифру до 40 миллионов, включая неродившихся.
Есть и поимённая работа: Объединённая база данных «Мемориал» Минобороны содержит записи о более чем 20 миллионах судеб — с повторами и пропусками. Она не даёт итоговой цифры, но позволяет проверить любую фамилию, и это единственный способ спорить не абстракциями.
Так правда или миф: известно ли число потерь СССР в войне
Правда — в том смысле, что число известно с точностью, которую вообще допускает демография для страны, потерявшей архивы на трети территории. 26,6 миллиона — это не приказ сверху, а расчёт, повторённый несколькими группами с одним результатом.
Миф — представление, будто за каждой цифрой стояла только политика. Она стояла за молчанием: за тем, что Сталин не считал, а Хрущёв и Брежнев не публиковали. Когда начали считать по-настоящему, число получилось одно.