Легенда о мешке картошки из Роттердама, наставление Сената 1765 года при Екатерине II, «чёртово яблоко» старообрядцев и картофельные бунты 1840-х при Николае I: как на самом деле картофель стал вторым хлебом России.
Картошку в России любят так, будто она росла здесь всегда, и почти каждый уверен, что привёз её Пётр I — мешок из Голландии, отправленный графу Шереметеву. История красивая. Правда в ней — примерно на мешок.
Привозил ли Пётр I картофель из Голландии
Рассказ о мешке из Роттердама впервые появляется в литературе конца XVIII — начала XIX века, спустя сто лет после смерти Петра, и ни одним документом петровского времени не подтверждается. При этом сам факт, что при Петре в Россию попадали разные заморские растения, сомнений не вызывает: он выписывал семена и саженцы десятками. Возможно, картофель среди них и был. Но никаких распоряжений о его разведении, никаких упоминаний в переписке и приказах не сохранилось. Так что если Пётр и привёз картошку, то она осталась курьёзом в аптекарском огороде — на крестьянские поля она не попала ещё лет семьдесят.
Когда картофель начали сажать в России по-настоящему
Первое государственное решение — 1765 год, Екатерина II. Сенат издал «Наставление о разведении земляных яблок» и разослал по губерниям семенной картофель, купленный в Германии и Англии. Поводом стал голод в Финляндии: Медицинская коллегия доложила, что от недорода спасают «земляные яблоки», и предложила распространить их по всей империи. Крестьяне встретили новинку без восторга. Мешала не только привычка: картошку не умели готовить, ели зелёные ягоды с куста и травились соланином, а старообрядцы называли её «чёртовым яблоком» и «плодом блудниц». В итоге за полвека посадки выросли, но оставались огородной культурой.
Что такое картофельные бунты
Настоящее принуждение началось при Николае I. В 1840–1842 годах правительство обязало государственных крестьян заводить общественные картофельные посадки и сдавать урожай в запасные магазины. Крестьяне поняли приказ по-своему: земля под картошку — это первый шаг к тому, чтобы отобрать её вовсе, а сама картошка — «нечистая». По Уралу, Поволжью и Северу прокатились картофельные бунты: жгли посевы, били чиновников, в Пермской губернии дошло до стычек с войсками. В волнениях участвовало, по оценкам историков, до полумиллиона человек. Правительство обязательные посадки отменило, но дело уже пошло: к 1850-м годам картофель стал в центральных губерниях привычным полем, а к концу века — тем самым «вторым хлебом».
Почему картофель приписали Петру I
Легенда прижилась, потому что в неё удобно верить. Петру у нас принято приписывать всё новое, от табака до ассамблей, а картошка — символ разумной европейской пользы, которую царь-плотник насаждал упрямым подданным. Есть и путаница с другим клубнем: в петровское время в Европе много писали о батате, «сладком картофеле», и упоминания «картофеля» в бумагах XVIII века нередко относятся к нему. А ещё государству XIX века выгоднее было представлять картошку как петровское наследие, а не как нововведение, за которое бунтуют. Так и вышло: мешок из Роттердама помнят все, а Сенатское наставление 1765 года — только историки.
Иллюстрации: «P. Molnár The Potato Harvest» — János Pentelei Molnár, Public domain, Wikimedia Commons; «Senate Square SPB» — Florstein (Telegram:WikiPhoto.Space), CC BY-SA 4.0, Wikimedia Commons.