«Город на пустом болоте» — самая устойчивая формула о Петербурге. Она красива и почти во всём неверна: устье Невы было обжитым, торговым и не раз укреплённым задолго до 1703 года.
Почему здесь не могло быть пусто
Начнём с географии, потому что она всё объясняет. Охтинский мыс, где Охта впадает в Неву, защищён водой с трёх сторон и образует удобную гавань. Здесь сходились водный путь по Неве — часть дороги из варяг в греки и из варяг в персы — и сухопутные тракты на Новгород, Карелию, Выборг и Кексгольм. Вдобавок именно тут менялись условия плавания: с морского участка пути на речной. Корабли неизбежно останавливались, перегружали товар и пользовались островами дельты и Котлином как якорными стоянками.
Место с такими свойствами пустым не бывает. Стоянки древних людей на берегах Невы археологи относят к промежутку с V тысячелетия до нашей эры по середину I тысячелетия нашей. В XII веке здесь предположительно стояло сторожевое укрепление на пути из варяг в греки.
Что стояло на месте Петербурга до Петра I
В 1300 году шведы под руководством фактического правителя страны Торгильса Кнутссона поставили на мысу крепость Ландскрона — чтобы контролировать выход Невы в Балтику и перерезать торговые связи Руси. По Новгородской первой летописи и «Хронике Эрика», у неё были земляной вал с восемью деревянными башнями и ров между Невой и Охтой, гарнизон снабдили метательными машинами и припасами. Простояла крепость год: в 1301-м новгородцы с князем Андреем, сыном Александра Невского, взяли её штурмом и, как сказано в летописи, «запалиша и розгребоша».
Дальше здесь стоит русское поселение — Невский городок, или Невское устье. И вот документ, который лучше всего опровергает легенду о пустоши: Писцовая книга Водской пятины 1500 года описывает местные поселения — три деревни и сельцо Усть-Охта, а в нём восемнадцать дворов. Земли в низовьях Охты принадлежали двум знатным новгородским боярским родам: волость «на реке Неве у моря» — Тимофею Грузову, «деревни на усть Охты» — Олферию Офонасову.
Писцовая книга 1500 года описывает здесь три деревни и сельцо Усть-Охта с восемнадцатью дворами. До Петербурга на этом месте стояли крепость Ландскрона, русское Невское устье, шведская Ниеншанц и город Ниен. Разбираем, откуда взялась легенда о пустоши.
Ниеншанц на плане Эрика Дальберга, 1681 год. Wikimedia Commons, Public domain
Ниен и Ниеншанц
В 1611 году шведы заложили на том же мысу крепость Ниеншанц — по-шведски Нюэнсканс, «Невское укрепление»; в русском обиходе её звали Канцы, встречается и название Шлотбург. На противоположном берегу Охты вырос город Ниен, получивший городской статус в 1632 году. Он тоже вырос не на пустом месте — из русского торгово-ремесленного поселения Невское устье.
В 1703 году русская армия взяла Ниеншанц. Дальше произошло то, что и породило легенду: крепость сочли непригодной для новых задач и строить стали не на её месте, а ниже по течению — на Заячьем острове, где заложили Петропавловскую крепость. Старый центр оказался в стороне, а потом и вовсе вошёл в состав растущего города.
Так что «пустое болото» — это не про отсутствие людей, а про отказ Петра использовать то, что уже стояло. Город строили не на пустоши, а рядом с ней — и поверх четырёхсот лет чужой и своей истории.