Четверть площади жилья под одну домашнюю вещь — звучит как расточительство. На деле массу кладки набирали по расчёту: меньшая не удержала бы тепло до утра. Разбираемся, что диктовало размер.
Сколько места в избе занимала русская печь
Цифра известна и для нынешнего жильца звучит дико: четверть площади избы. Не угол, не нишу — четверть. Остальное делили лавки вдоль стен да полки на стенах; стулья и шкафы вошли в крестьянский интерьер совсем поздно, уже в девятнадцатом веке.
Размеры у очага и правда были не комнатные. У печи с широким горнилом ширина доходила до полутора метров, высота — до метра двадцати, а то и сорока. В такой при нужде мылись и даже осторожно парились веником, предварительно выгребя золу и насыпав на под соломы. Баня внутри печи — не фигура речи, а описанная практика.
И названия у частей этой громады были свои, подробные. Основание — опечье, простор под ним — подпечье, щель между печью и стеной — запечье, площадка перед устьем — шесток. Внутри под и свод, впереди чело с устьем, выше кожух и труба. Отдельный словарь на одну домашнюю вещь — согласитесь, это кое-что говорит о её весе в хозяйстве.
Почему русскую печь ставили почти в центре избы
Греет такая печь не воздухом, который разгонит сквозняк, а своими стенками. Потому и место выбирали так, чтобы тепло расходилось во все стороны: в избах Европейской части России и Сибири печь ставили практически в центре жилого помещения, и оно прогревалось равномерно. Устье обращали к фасадной или боковой стене.
На юге логика была другая. Там печь уходила в дальний правый или левый угол, а устье поворачивали к боковой стене либо прямо ко входу. Зимы мягче — и выигрыш в площади оказывался важнее равномерности прогрева.
Любопытная подробность: всю комнату печь не отапливает. Пространство ниже шестка, а это примерно восемьдесят-девяносто сантиметров от пола, остаётся холодным. Отсюда и привычка устраиваться спать выше — на лавках, на полатях, на самой печи, а не на полу, от которого тянет землёй.
Что давала большая кирпичная масса русской печи
Вот здесь и зарыта разгадка размеров. Кирпич — посредственный нагреватель и отличный накопитель. Пока в горниле горят дрова, толстые стенки набирают тепло, а потом отдают его часами, без новой топки.
В подготовленном к выпечке горниле температура доходит до двухсот градусов. Топку закончили, угли выгребли — а жар держится, потому что работает тепловая инерция прогретых кирпичей. Именно поэтому в печи выходили блюда, которым нужно долгое ровное тепло: топлёное молоко с коричневой пенкой, каши, овсяное толокно. Хлебу тоже нужен такой режим: сначала быстро схватывается корочка, потом «доходит» середина.
С общим КПД у этого сооружения, мягко говоря, не блестяще — около двадцати пяти-тридцати процентов, из которых на готовку уходит процентов семь, а остальное на обогрев. Зато измерения термического КПД, проведённые в сороковых годах двадцатого века, дали шестьдесят восемь процентов. А улучшенные конструкции И. С. Подгородникова довели показатель до восьмидесяти — для печей других типов это недостижимо.
Зачем у русской печи делали лежанку и подпечье
Раз кладка всё равно остаётся горячей, грех не лечь на неё. Сверху устраивали лежанку — самое тёплое место в доме. При регулярной топке там держалось от двадцати пяти до двадцати семи градусов. Зимой. В бревенчатом доме, где об утеплении в нынешнем смысле и речи не было.
Размеры лежанки разнились. Обычно она была двухместной, но самые большие позволяли расположиться пятерым-шестерым; высота чаще всего давала человеку сидеть, не упираясь головой в потолок. Рядом ставили голбец — ящик для утвари, верх которого мог продолжать лежанку. Под потолком от печи к стене шли полати, деревянный настил, на котором тоже спали, а летом сушили лук.
Внизу тоже не пустовало. Подпечье служило кладовой, а в северной избе под жилым полом был ещё и подпол с земляным полом и крошечными окошками — для картошки и прочих овощей. Не печь стояла в хозяйстве, а хозяйство выстраивалось вокруг печи.
Когда у русской печи появилась труба
Долго её не было вовсе. В восьмом-тринадцатом веках на севере топили печами-камени, сложенными насухо, без скрепляющего раствора: основания таких очагов в Старой Ладоге достигали полутора метров в поперечнике. В Изборске известны глиняные купола примерно метровой высоты, поставленные на каменной площадке метр на метр. Дым при этом выходил в двери и в маленькие оконца — изба была курной.
Устройство для вывода дыма появилось на рубеже пятнадцатого и шестнадцатого веков, и сперва это был просто деревянный короб. Трубы в нынешнем понимании пришли вместе с огнеупорным кирпичом. Классический облик — тот самый, который мы представляем по музейным экспозициям, — печь приобрела лишь к началу восемнадцатого века.
Топили её с Покрова, то есть с середины октября, и до Благовещенья в апреле, иногда до мая. Основным видом очага в России русская печь оставалась до начала двадцатого века, а потом ушла в музеи да на дачи. В языке и в сказках, впрочем, засела прочно: в «Гусях-лебедях» печь стоит в чистом поле, разговаривает, угощает пирожками и на обратном пути прячет девочку от погони.
Утварь при ней была отдельная и тоже с именами: кочерга для углей, помело — длинный черенок с можжевеловыми ветками или мочалом, чтобы смести золу с пода перед посадкой хлеба, ухват для горшков, сковородник с длинной ручкой и лопата-садник для пирогов.