Никакой Ивановны в этом выражении нет. Словари выводят его из Кремля — то от Ивановской площади, где дьяки во всеуслышание читали царские указы, то от колоколов Ивана Великого. Версии две, и обе живы.
Что значит «во всю ивановскую» и какие у выражения два смысла
Первый смысл очевиден: очень громко. Фёдоров так и ставит его первым — кричать, орать и тому подобное, с пометами «разговорное» и «экспрессивное». Михельсон уточняет оттенок: шуметь и кричать так, что слышно далеко. Не просто громко, а на всю округу.
Второе значение сегодня почти забыто, а когда-то было в ходу наравне с первым: очень быстро, в полную силу. Именно в этом смысле ругается герой Гоголя из повести «Нос»: сел в дрожки и покрикивал извозчику — валяй во всю ивановскую.
Любопытно, как широко оборот растягивался. У Григоровича пастух «спал мертвецки и храпел во всю ивановскую», у Достоевского взятые с улицы четверо музыкантов «во всю ивановскую допиливали последнюю фигуру кадрили». Крик, храп, скачка, пиликанье — лишь бы с предельной силой.
Где находится Ивановская площадь и почему на ней кричали царские указы
Эта площадь в Московском Кремле — одна из древнейших в городе. Отдельной она стала после 1329 года: каменная церковь Иоанна Лествичника «что под колоколы» разрезала прежде единую площадь на две части. Западная получила имя Соборной, восточная по Иоанновской церкви — Ивановской.
Бойким местом площадь сделали не церкви, а чиновники. В первой половине шестнадцатого века возле храма устроили дьячьи избы, а при Борисе Годунове на их месте выросло первое каменное здание приказов. Челобитчики потянулись сюда со всей Руси.
И вот тут — ключевая деталь. Именно на этой площади дьяки громко объявляли царские указы, и от этой привычки, по распространённому объяснению, выражение и пошло. Михельсон формулирует почти формулой: указы объявлялись во всеуслышание, то есть во всю Ивановскую.
Площадь, кстати, была местом не только торжественным. Здесь нередко проводили телесные наказания осуждённых. А у самой колокольни в семнадцатом веке устроили помещение для площадных подьячих — у них любой желающий мог за плату составить челобитную или оформить частный документ.
Вторая версия про «во всю ивановскую»: при чём тут колокола Ивана Великого
Фёдоров приводит не одно объяснение, а сразу два, и ставит их через союз «или». Первое: было выражение «звонить во всю ивановскую», то есть во все колокола Ивана Великого в Московском Кремле. Второе — уже знакомое, от названия площади с указами. Ссылается словарь на книгу Максимова «Крылатые слова», вышедшую в Петербурге в 1899 году.
Малый академический словарь повторяет ту же пару версий тем же порядком. То есть лексикографы между ними не выбирают: оба оборота считаются первоначальными, а нынешнее «во всю ивановскую» — их общим потомком.
Колокольня на роль источника подходит отлично. Бон Фрязин построил её в 1505–1509 годах, а в 1599–1600 годах по приказу Бориса Годунова Фёдор Конь надстроил третий ярус — здание поднялось до восьмидесяти одного метра и стало самым высоким в Москве. Отсюда и название «Иван Великий».
Так что честный ответ выглядит скучнее легенды: площадь и колокольня стоят рядом, носят одно и то же имя, и языку, похоже, было всё равно, от чего именно считать. Выбирать одну версию в пользу другой словари читателю не предлагают.
Как «во всю ивановскую» писали Гоголь, Пирогов и Даль
У Даля в повести «Бедовик» 1839 года оборот работает в значении скорости: слуга дал барину уходиться, «проскакав с ним во всю ивановскую» без одной двадцать станций, до самого Клина, и всё дивился, откуда у лошадей взялась рысь.
Пирогов в «Дневнике старого врача» вспоминает жильца из десятого номера, который «горланил во всю ивановскую» «Оду на вольность», а потом оказался тишайшим штаб-лекарем. Контраст тут и есть вся соль фразы.
У Решетникова в «Ставленнике» пьяный дьякон орёт во всю ивановскую, грозя избить всякого, кто подойдёт близко. А у Мельникова-Печерского героиня «зачала во всю ивановскую кричать» — и это уже чистый, без примесей, испуг.
Что стало с Ивановской площадью Московского Кремля
К середине семнадцатого века площадь сложилась в законченный ансамбль, который потом исчез целиком. Доминантой оставалась колокольня с Успенской и Филаретовой звонницами, перед ними стояли маленькие каменные церкви, рядом тянулось двухъярусное крыло приказных палат, дальше боярские дворы и постройки Чудова монастыря.
Разбирать начали с конца семнадцатого века — ради нового здания приказов снесли старые палаты и почти все близлежащие строения. При Екатерине Второй, под планы Большого Кремлёвского дворца, в 1770-е годы убрали и приказы семнадцатого века. В 1817 году разобрали церковь Николая Гостунского, перенеся её главный престол в колокольню.
Девятнадцатый век добавил на площадь Малый Николаевский дворец и памятник Александру Второму работы Опекушина, поставленный в 1898 году. Памятник стал первой потерей 1917 года, а в 1929-м снесли и дворец, и Чудов монастырь.
От старой Ивановской не осталось почти ничего: площадь выросла в размерах и просто замощена брусчаткой. Выражение, которое она подарила языку, живёт заметно дольше, чем её собственные здания.