Картинка выходит дикая: человек с зарубкой на лице. Разгадка в том, что нос тут, по предположению словарей, вовсе не часть лица, а дощечка для зарубок — та самая бирка, которую носили при себе.
Что значит «зарубить на носу» и что об этом пишут словари
Значение простое, и спорить тут не о чем. Фёдоров толкует так: запомнить крепко-накрепко, навсегда, с пометами «просторечное» и «экспрессивное». Чаще всего оборот звучит в повелительном наклонении, то есть как предупреждение.
Михельсон подаёт выражение в старом порядке слов — «на носу зарубить» — и толкует с другой стороны: крепко наказать кому-нибудь. Не запомнить самому, а вбить в чужую голову. Рядом он ставит вариант «на стенке зарубить», и к этому мы ещё вернёмся.
А вот этимологии у Фёдорова нет вообще. Там, где для других выражений он даёт справку о происхождении и ссылку на литературу, здесь просто пример из книги — и всё. Молчание красноречивое.
В речи оборот живёт жёстко. У Островского в «Доходном месте» Юсов советует слова начальника «на носу зарубить», у Писемского герою было «сказано, на носу зарублено», чтоб не смел перед господами стоять в шапке, а у Горького в «Фоме Гордееве» фраза идёт прямо перед обещанием поленом по башке.
Что такое бирка и зачем её раскалывали пополам
Даль описывает бирку подробно и с удовольствием. Это палочка или дощечка, на которой зарубками, крестами и другими резами — ножом, реже краской — ставили знаки для счёта, меры или приметы. Слово он считает татарским, от «бирмек», то есть брать.
Дальше самое интересное. Безграмотный человек держал отдельную бирку на каждого должника или верителя, раскалывал её пополам и одну половину отдавал тому, с кем шёл счёт. При расчёте половинки складывали и сверяли. Подделать такое трудно: сломы у каждой палки свои.
Язык вокруг бирки нарос густой. «Ты у меня еще на бирке зарублен», «наруби ты это себе на бирку; помни, а я не прощу» — у Даля это идёт одной связкой. Был и глагол: бирчить — резать на бирку, записывать в долг. А «срезать кого с бирки» значило закрыть счёт, простить безнадёжный долг, и у простых людей считалось не милостью, а поношением.
Бирками пользовались не только торговцы. У казаков расколотую пополам палочку с резами обменивали съехавшиеся разъезды — как доказательство, что круг объехан. Бирку привешивали к тюкам с товаром вместо ярлыка. У конских барышников биркой называли целковый, а у карманников — паспорт.
Почему нос в выражении «зарубить на носу» — не часть лица
Версия, которую приводят словари, укладывается в одну фразу: нос здесь — памятная дощечка для зарубок. Викисловарь так и пишет, добавляя слово «предположительно» и ставя рядом другое выражение с тем же тёмным носом — «уйти с носом».
Михельсон до объяснения добирается с другой стороны, через чужой язык. Он прямо сравнивает: крепко наказать — это как зарубают на бирке, для памяти. И приводит немецкую параллель, где грозят вырезать зарубку на ухе, а к ней слово Kerbholz, которое и означает бирку.
Связка «нос — то, что носят» в этой логике получается естественной: бирку брали с собой, носили при себе, как сейчас носят телефон или ключи. Отсюда, по этой версии, и выросло употребление.
Оговорка нужна одна, но важная. Ни Фёдоров, ни Даль прямо не пишут, что нос в этом обороте — бирка. Даль упоминает «Заруби себе это на нос, помни» в статье про нос-орган, среди прочих носовых выражений, никак их не разделяя.
Что спорно в версии про бирку и при чём тут «зарубить на лбу»
А теперь то, о чём редко вспоминают. У выражения есть близнецы: «зарубить на лбу» и «зарубить на стенке» — оба в словарях синонимов стоят рядом с нашим, а «на стенке зарубить» приводит сам Михельсон.
Лоб биркой быть не может никак. Значит, у языка был и второй ход: назвать любое место, где отметку видно, чтобы она мозолила глаза. В этом ряду нос читается буквально — как часть лица, на которую грозно показывают пальцем.
Получается две возможности, и выбирать между ними за читателя не станем. Либо нос в обороте — старая бирка, и тогда выражение сохранило исчезнувшую вещь. Либо нос попал сюда по той же модели, что лоб и стенка, а бирочное объяснение — позднее и красивое. Словари прямого ответа не дают, и это честнее, чем уверенная легенда.
Как бирки с зарубками работали в Англии и чем их история закончилась
Русская бирка не была чем-то особенным: в средневековой Европе расколотая бирка заменяла расписку там, где не хватало монеты. Делали её обычно из обтёсанного орешника, нарезали зарубки и раскалывали вдоль, причём половинки нарочно получались разной длины — длинная доставалась тому, кто дал в долг, короткая тому, кто получил.
В английском казначействе систему расколотых бирок ввели около 1100 года, при Генрихе I. Размер зарубки означал сумму: тысяча фунтов — надрез в ладонь шириной, сотня — в большой палец, двадцать фунтов — в мизинец, фунт — как разбухшее зерно ячменя, а пенни просто помечали, не вынимая древесины.
Доверие к такому документу было полным: суды принимали бирку как доказательство, а Кодекс Наполеона в 1804 году всё ещё упоминал её в статье 1333. По Дунаю и в Швейцарии бирка дожила в деревенском быту до двадцатого века.
Финал у английских бирок анекдотический и мрачный. В казначействе от них отказались в 1826 году, а в 1834-м старые палочки за шесть столетий распорядились сжечь в двух печах здания парламента. Дымоход вспыхнул, огонь пошёл дальше — и большая часть здания сгорела.