Осетровая рыба весом под полторы тонны к этому выражению отношения не имеет. Ревёт её тёзка — белуха, полярный зубатый кит, у которого исследователи насчитали около пятидесяти звуковых сигналов.
Что значит «реветь белугой» и как это выражение подают словари
Фёдоров толкует коротко и с пометой «просторечное»: громко, безудержно плакать. Форма у выражения двойная — «реветь белугой» и «зареветь белугой», словарь даёт обе рядом.
Михельсон, писавший раньше, формулирует шире: громким криком выражать свои чувства. И ставит рядом «не своим голосом кричать». То есть изначально речь не обязательно о слёзах, а о любом крике, который вырывается помимо воли.
Ушаков добавляет третий оттенок — «кричать диким голосом, неистово», с пометой «поговорка». Все три толкования сходятся в одном: звук тут не человеческий. Он чужой, пугающий, не из речи.
Почему в выражении «реветь белугой» речь о белухе, а не о рыбе
Разгадку прячет сам словарь Ушакова, и прячет изящно. У слова «белуга» он выделяет два значения: первое — очень крупная рыба из породы осетровых, второе — «то же, что белуха», с пометами «ошибочно и областное». А поговорку «реветь белугой» помещает именно под вторым значением.
Иначе говоря, в выражении сохранилось не литературное, а областное употребление слова. На Русском Севере белуху — морское млекопитающее — часто называют белугой, и фразеологизм вырос как раз из этой речи поморов и северян.
Любопытно, что назвать это просто ошибкой язык не позволяет. Для северного говора «белуга» в значении кита — норма, а не оговорка. Ошибкой второе значение считает литературный словарь, глядя на дело из Москвы, а не с берега Белого моря. Выражение же, попав в литературу, свою северную родословную благополучно утратило — и стало выглядеть загадкой про плачущую рыбу.
Какие звуки издаёт белуха и почему её зовут морской канарейкой
Поводов для фразеологизма у этого кита в избытке. Исследователи насчитали у белухи порядка пятидесяти звуковых сигналов: свист, визг, щебетание, клёкот, скрежет, пронзительный крик, рёв. За такое разнообразие американцы прозвали её морской канарейкой — sea canary.
К голосовому репертуару добавляется язык тела: белухи шлёпают по воде хвостовыми плавниками. А ещё они издают ультразвуковые щелчки, которые фокусирует жировая подушка на лбу — акустическая линза, или мелон, от английского melon, «дыня». Отражённое эхо даёт киту точную картину окружающего.
Животное это, заметим, вполне крупное: самые большие самцы дотягивают до шести метров и двух тонн. Спинного плавника у белухи нет вовсе — отсюда латинское название рода Delphinapterus, «бескрылый дельфин». А шейные позвонки у неё не сросшиеся, так что, в отличие от большинства китов, она умеет поворачивать голову.
Чем белуга-рыба отличается от белухи-кита
Путаница не случайна: оба имени выросли из одного корня. Шанский считает «белугу» общеславянским суффиксальным производным от «белый» и объясняет название цветом мяса. Фасмер выводит слово так же — из основы «бел-» с суффиксом «-уга», со ссылкой на Герберштейна, у которого рыба упомянута в тысяча пятьсот двадцать шестом году.
С белухой та же история: её имя тоже восходит к прилагательному «белый», по цвету кожи. Цвет этот, кстати, приходит не сразу — новорождённые белухи синие и тёмно-синие, после года становятся серыми, а чисто белыми делаются годам к трём-пяти.
А вот сами звери родня дальняя дальше некуда. Белуга — рыба семейства осетровых, Huso huso, проходная: живёт в Каспийском, Азовском и Чёрном морях, а в реки заходит на нерест. Размеры у неё внушительные, до полутора тонн и четырёх с лишним метров, и вид этот включён в Красную книгу МСОП. Белуха же — зубатый кит из семейства нарваловых, обитатель северных вод. Общего у них только белый цвет, давший имя обоим.
Как «реветь белугой» употребляли Чехов и Шолохов
Литературных примеров много, и все они про человеческие слёзы, а не про зверей. У Шолохова в «Поднятой целине» «опухшая от слёз курносая хозяйская дочка ревела белугой, прислонясь к двери».
У Чехова в «Иванове» выражение достаётся персонажу по имени Зюзюшка, и соседи обсуждают это в двух репликах: «Белугой ревёт, приданого жалко». — «А не дочери?» Сцена вышла злая, и фразеологизм в ней работает именно на снижение: плачет героиня не о человеке, а об имуществе.
Михельсон из более старой литературы берёт Островского с Соловьёвым и Мельникова-Печерского, причём у последнего реветь белугой можно и от счастья: «Чеботарь от нежданного счастья белугой заревел». Так что окраска у выражения не обязательно горькая — важна только громкость и то, что человек себя не контролирует.