Почему гармонь считают русской, если придумали её не в России

С происхождением гармони спорят до сих пор, и однозначного ответа нет. Зато понятно другое: русской её сделало не изобретение, а десятки местных конструкций, переделанных под свою музыку.

Кто изобрёл гармонь и почему об этом спорят

Версий несколько, и все они уживаются в литературе одновременно. По широко распространённому мнению, гармонь изобрели в Германии в начале XIX века, и сделал это уроженец города Фридрихрода Кристиан Бушман. Кое-кто, наоборот, считает инструмент русским. Существуют и другие взгляды.

Самая известная альтернативная версия принадлежит искусствоведу Альфреду Миреку. По его исследованиям, первая гармоника появилась в Петербурге в 1783 году благодаря чешскому органному мастеру Франтишеку Киршнику — тот придумал новый способ извлечения звука, металлическим язычком, колеблющимся под потоком воздуха.

Суть изобретения именно в язычке: направление воздуха при сжиме и разжиме меха меняется, поэтому на один звук нужно два язычка одного тона. Всё остальное надстроено вокруг этой детали. Так что вопрос «кто первый» остаётся открытым — русским инструмент сделало не первенство, а то, что было дальше.

Как гармонь попала в Тулу и стала массовым инструментом

История началась с покупки. В июле 1830 года тульский оружейный мастер Иван Евстратьевич Сизов купил на Нижегородской ярмарке немецкую однорядную гармонь — за сорок рублей ассигнациями. Вернувшись домой, он сделал копию, не уступавшую оригиналу по звучанию, и продолжил мастерить эти новые для России инструменты у себя дома.

Спрос рос быстро, и за гармони взялись другие тульские мастера. Домашние мастерские превращались в фабрики; одну из первых организовал сам Сизов. Предприятие вышло по тем временам крупное: только за 1848 год там изготовили 3700 инструментов. После смерти Сизова в 1855 году фабрика закрылась, но своё дело он сделал — вошёл в историю как организатор гармонного производства в России.

Заметим честно: первая гармонная фабрика была основана не им, а Тимофеем Воронцовым. Сизова помнят за масштаб и за то, что именно с его мастерской ремесло стало отраслью.

Чем русская гармонь отличается от баяна и аккордеона

Отличий несколько, и они существенные. На гармони, как правило, можно взять только звуки диатонического звукоряда — либо с небольшим числом хроматических, как у хромки. Диапазон меньше, габариты тоже, а сам инструмент часто имеет определённую тональность: ля, до, ре, фа.

Главное же деление проходит по другой линии. У одних гармоней при растяжении и сжатии меха каждая кнопка даёт звук одной и той же высоты, у других высота зависит от направления движения меха. К первому типу относятся хромка, ливенка, вятская, вологодская, елецкая рояльная; ко второму — тульская, саратовская, тальянка, черепашка, венки.

Самая распространённая сегодня — двухрядная хромка. Но существуют и трёхрядные инструменты, и однорядные.

Отдельная фигура в этой истории — тульский гармонист Николай Иванович Белобородов. Осенью 1875 года он договорился с мастером Леонтием Алексеевичем Чулковым об изготовлении инструмента по своим чертежам, и в марте 1878 года хроматическая гармоника была готова: к первому ряду добавился второй, с недостающими полутонами, а клавиатура получила форму, заимствованную у фортепиано. По оценке Мирека, это был настоящий шедевр на фоне всего, что выпускалось тогда. Дважды, в 1884 и 1886 годах, к Белобородову приезжал представитель австрийской фирмы «Кальбе» с предложением купить патент — и получил отказ.

Какие бывают русские региональные гармони

Вот тут и кроется ответ на вопрос о русскости. Инструмент не просто прижился — он расщепился на десятки местных вариантов, каждый со своей конструкцией.

Саратовская гармонь узнаётся сразу: у неё есть колокольчики, свой тембр и большая сила звучания. Появилась она в 1855 или 1856 году, а первую мастерскую в Саратове открыл Николай Геннадьевич Карелин в 1870 году на Никольской улице. Инструменты украшали резьбой, бархатом, кожей, мельхиоровыми накладками. В двадцатые годы кустарей собрали в артель «Саратовская гармонь», которая выпускала до восьми тысяч инструментов в год.

Ливенская — совсем другая. Высота корпуса примерно втрое больше ширины, воздушная камера маленькая, поэтому мех собран в 25—40 складок, тогда как у прочих гармоник их в среднем четырнадцать-шестнадцать. Плечевых ремней у неё нет вовсе. Появилась ливенка в городе Ливны Орловской губернии в 1870-е: прототип пришёл из Германии в тридцатые годы XIX века, с 1860 года такие делали в Туле, а в Ливнах конструкцию переработали так сильно, что вышел фактически новый инструмент — звук перестал зависеть от направления меха.

Стоила эта кустарная работа дорого: в 1914 году ливенку можно было купить за 22 рубля, при том что корова шла за 24. Список на этом не кончается — вятская, вологодская, кирилловская, тагильская, черепашка, бологоевская, псковская резуха, петербургская петроградка.

Почему гармонь стали считать народным русским инструментом

Дело в том, где и как её слушали. Ливенка стала постоянной спутницей и на свадьбах, и на похоронах, и на праздниках, и на проводах в армию. Как раз о таких прощальных вечерах писал в 1914 году Сергей Есенин.

Дальше — война. Достоверно известно, что в Великую Отечественную гармонь использовали для поднятия боевого духа солдат, и уже с первого года инструмент поставляли на фронт огромными партиями: в конце лета 1941 года отправили около двенадцати тысяч гармоней, а осенью, согласно директиве Наркомата обороны, уже больше шестидесяти тысяч.

Масштаб производства тоже говорит сам за себя. В начале 1970-х в СССР работало около двадцати пяти предприятий, выпускавших гармони, баяны и аккордеоны; за 1971 год, по данным Госплана, они сделали примерно 240 тысяч гармоней. Фабрики стояли в Шуе, Туле, Кирове, Великом Устюге, Ленинграде, Армавире, Житомире, Молодечно.

И ещё одна подробность. Гармоника разошлась по всей стране, обрастая местными именами: марийская марла-кармонь, чувашский кубос, татарский тальян гармун, кумыкский арган, адыгейская пшинэ, осетинский ирон-кандзал-фандыр. Инструмент, о происхождении которого спорят, по дороге стал своим у десятка народов сразу — и это, пожалуй, лучший ответ на исходный вопрос.