Под дугой у почтовой лошади висело вовсе не украшение. Это был дорожный сигнал со строгими правилами применения — и отливать его лучше всех научились в городке на тракте между двумя столицами.
Зачем на дугу почтовой тройки вешали колокольчик
Место выбрано не случайно. Дуга поднимается над хомутом коренника выше всей упряжи, там ничего не задевает и не глушит звук — он уходит вперёд и по сторонам. Туда колокольчик и крепили, у курьерских и почтовых лошадей.
Смысл был чисто служебный. Звон означал: едет почта, уступи дорогу. Он давал курьеру первоочередной проезд, сообщал станции о приезде и отъезде повозки и заменял собой почтовый рожок, к которому в России так и не привыкли.
А при въезде в город колокольчик подвязывали — чтобы не шуметь. Отсюда любопытная деталь конструкции: язык у таких колокольчиков часто делали в виде кольца, за него удобно было зацепить и обездвижить. Вешать почтовый колокольчик на что-либо, к почте отношения не имеющее, категорически запрещалось, и наказание за это полагалось жестокое.
Когда в России появились поддужные колокольчики
Точка отсчёта — 1770 год. Генерал-прокурор Сената Александр Алексеевич Вяземский представил Екатерине II доклад, к которому прилагался «Проект о заведении почтовых станов и о должности содержателей». Среди прочего там предписывалось использовать на почте колокольчики. Императрица проект одобрила.
Тогда же начали упорядочивать и саму езду. Шестнадцатого ноября 1770 года управляющий нарвской почтой полковник А. М. Волков выпустил «Расписание», в котором расписал, сколько лошадей запрягать в зависимости от числа седоков и времени года. Это первое упоминание тройки в официальных бумагах империи; на всю страну такие правила распространили в 1808 году. Колокольчики и бубенцы дозволялось вешать на почтовые и курьерские тройки, везущие важные депеши.
Позже к почтовым добавились свадебные — эти отличались размером покрупнее и соответствующими надписями. В Кировской области и кое-где ещё их до сих пор называют колокольцами.
Почему поддужный колокольчик называют валдайским
Валдай получил городской статус 28 мая 1770 года и стоял ровно посередине почтового тракта Москва — Петербург. Ремёсла здесь процветали, а лить умели и большие колокола, и маленькие колокольчики. Зачинателем поддужного промысла принято считать именно Валдай, и зародился он примерно в те же 1770-е.
Ямщики почитали за честь иметь под дугой валдайский колоколец и ценили его за особенный «малиновый» звон. Оттенков у этого звона было множество, и по голосу упряжки нередко узнавали хозяина — задолго до того, как разглядят его самого.
Самые ранние датированные валдайские колокольчики отлиты в 1802 году мастерами Филиппом Терским и Алексеем Смирновым — об этом говорят надписи на них. Считается, что и до того колокольчики лили, только без подписей. Расцвет пришёлся на 1820—1840-е годы: работали заводы Смирновых, Ивана Лебедева, Григория Митрофанова, Василия Стуколкина. С 1850-х промысел пошёл на спад, а к концу XIX века в Валдае практически прекратился. Сегодня о нём напоминает городской Музей колоколов, разместившийся в дворцовой церкви великомученицы Екатерины.
Что означает надпись «Дар Валдая» на колокольчике
Есть предание, записанное в «Истории отечественной почты» Александра Вигилёва. Пятнадцатого января 1478 года, после присоединения Новгорода к Москве, жителям объявили: «Вечу и колоколу в Новгороде не быть». Вечевой колокол сбросили со звонницы, погрузили на сани и повезли в Москву. Возле села Валдая он проломил сани и рассыпался на тысячи колокольчиков, которые с тех пор звенят под дугами по всей русской земле.
Как всякая красивая легенда, документального подтверждения она не имеет. Зато объясняет надпись: в начале XIX века какой-то предприимчивый мастер стал отливать колокольчики со словами «Дар Валдая».
Дальше строку подхватила литература. Поэт Фёдор Глинка в 1826 году написал «Сон русского на чужбине», отрывок положил на музыку Алексей Верстовский, и романс разошёлся под названием «Вот мчится тройка удалая». Колокольчик из дорожной железки окончательно превратился в образ.
Кстати, тексты на самих колокольчиках были куда проще и веселее: «Езжай — поспешай, звони — утешай», «Звенит — потешает, ездить поспешает», «Купи — не скупись, езди — веселись», «Звону много — веселей дорога».
Где ещё лили поддужные колокольчики кроме Валдая
Главным конкурентом стало село Пурех в Балахнинском уезде — бывшая вотчина князя Дмитрия Пожарского. Земли там песчаные, своего хлеба едва хватало до Рождества, поэтому кормили промыслы. Литейщики колокольчиков упоминаются в Пурехе уже в 1815 году, а с середины XIX века село превратилось в один из главных центров производства: работало до пятнадцати мастерских, гремели заводы Трошиных, Егора Клюйкова, Веденеевых. В 1896 году пурехские колокольчики получили серебряную медаль на Всероссийской выставке в Нижнем Новгороде.
Лили их и много где ещё: в Слободском, Касимове, Павлове, Туле, Орле, Вологде, Саратове, Тюмени, Елабуге, Кунгуре, Суксуне, Мезени, Петербурге. География, мягко говоря, обширная — спрос был велик.
А потом всё кончилось. К концу XIX века почтовый и пассажирский транспорт на конной тяге вышел из употребления, и сигнальная железка под дугой осталась не у дел. Теперь валдайский колокольчик — сувенир и музейный экспонат.