Хохломскую чашку легко принять за драгоценную. А металла в ней — алюминиевый порошок, который раньше был оловянным. Золотом его делает не ювелир, а печь.
Как делают хохломскую посуду и что мастера называют «бельём»
Начинается всё с грубых брусков. Дальше токарный или фрезерный станок — и заготовка получает форму: ковш, ложка, поставец, чашка. Некрашеная деревянная основа и называется «бельём». Пока это просто светлое дерево, ни золота, ни черноты.
«Бельё» сушат и грунтуют. Сейчас в ход идёт масляный грунт, а прежде посуду покрывали жидкой очищенной глиной — вапой. Потом наступает самый ответственный день. Мастер берёт тампон из овечьей или телячьей кожи, вывернутой наизнанку, окунает его в олифу и быстро втирает льняное масло в поверхность, поворачивая изделие, чтобы нигде не осталось сухого места. За день таких проходов три или четыре.
Последний слой сушат до «небольшого отлипа» — когда олифа уже не пачкает палец, но ещё слегка за него цепляется. Именно от этой возни с олифой зависит, продержится ли роспись.
Почему в хохломской росписи нет золота, а есть алюминий
Следующая операция называется красиво — «лужение». Тем же кожаным тампоном в липкую поверхность втирают алюминиевый порошок. Вещь сразу становится бело-зеркальной, будто её обмакнули в жидкое серебро. Вот на это «серебро» и ложится узор.
Краски берут масляные. Главные два цвета — киноварь и сажа, то есть красный и чёрный; для оживления допускают коричневый, жёлтый, светлую зелень. Кисти делают из беличьих хвостов, иначе тонкую линию не провести.
Письмо бывает двух родов. «Верховое» — когда по серебристому фону ведут криуль, основную линию композиции, а на неё уже насаживают осочки, капельки, усики, завитки. «Под фон» — когда сначала намечают контур, а потом заливают чёрным всё вокруг, и лист или цветок остаётся светлым. Отсюда и знакомые названия орнаментов: травка, кудрина, пряник. Есть и упрощённый крап, который наносят штампиком — его вырезают из пластинок гриба-дождевика.
Почему хохлома становится золотой только в печи
Пока узор и фон серебристые, настоящей хохломы ещё нет. Расписанную вещь четыре-пять раз покрывают особым лаком, каждый слой подсушивая. И отправляют в печь.
Там она стоит три-четыре часа при ста пятидесяти — ста шестидесяти градусах. От нагрева лак желтеет, образуется масляно-лаковая плёнка, и серебро под ней превращается в золото. Всё. Никакой алхимии, только физика и терпение.
Побочный эффект оказался полезным. Такое покрытие не боится горячего: дерево не трескалось от высокой температуры, и хохломской ложкой было удобно хлебать щи прямо из печи. Красиво и практично — сочетание, за которое эту посуду и полюбили.
Откуда взялась хохломская роспись и почему её так назвали
Считается, что промысел родился в XVII веке на левом берегу Волги — в деревнях Большие и Малые Бездели, Мокушино, Шабоши, Глибино, Хрящи. А село Хохлома было крупным местом сбыта: туда свозили готовый товар, там шёл торг. Название пошло от рынка, а не от мастерской.
Версий о происхождении самой техники несколько, и спор не закрыт. Самая распространённая отдаёт первенство старообрядцам: среди переселившихся в глухое Заволжье было немало иконописцев и мастеров книжной миниатюры, они принесли свободное кистевое письмо, растительный орнамент и умение писать «под золото». Местные же владели токарным делом и резьбой. На стыке двух школ, мол, и вышла хохлома.
Есть документы, которые эту красивую схему подправляют. Родственный способ имитации позолоты нижегородские ремесленники применяли ещё в 1640—1650 годах, до появления старообрядчества: в Лыскове, Мурашкине, заволожском селе Семёновском делали братины, ковши и блюда «на оловянное дело», то есть с оловянным порошком. Олово, правда, было дорогим, и позволить его мог не каждый — в Заволжье заказчиками выступали монастыри. Сёла Хохлома, Скоробогатово и около восьмидесяти селений по Узоле и Керженцу работали на Троице-Сергиев монастырь, а крестьян вызывали в лаврские мастерские, где они могли увидеть, как делают праздничные чаши.
Ходит и совсем сказочная версия — про иконописца Андрея Лоскута, который бежал от церковных новшеств патриарха Никона, расписывал в лесах деревянные поделки, а когда за ним пришли солдаты, сжёг себя в избе и рассыпался искрами. Это легенда, и никаких документов за ней нет.
Где расписывают хохлому сейчас и сколько осталось мастеров
В XIX веке посуда и мебель с этой окраской вышли на большую сцену: в 1853 году хохлому показали на Всероссийской промышленной выставке в Москве, а после Всемирной выставки 1889 года в Париже экспорт заметно вырос — закупали немецкие, английские, французские, индийские фирмы.
В 1916 году Георгий Петрович Матвеев основал в Семёнове специальную школу росписи; из неё выросло нынешнее предприятие «Хохломская роспись». Кустарей в двадцатые годы собрали в артели: 1929-й — Семёновское промысловое товарищество, 1931-й — «Ложкосоюз» с артелью «Экспорт» внутри. В 1960-м артель стала фабрикой, в 1971-м — крупным производственно-художественным объединением.
Центров сегодня два: город Семёнов и деревня Сёмино в Ковернинском районе. Ковернино вообще считают родиной промысла, это даже отражено в гербе района. А вот людей стало заметно меньше. В советские годы хохломой занимались около 2500 человек, к 2008 году — полторы тысячи, к 2017-му — шестьсот пятьдесят. На 2025 год в АО «Хохломская роспись» работали 196 мастеров.
Каждая вещь при этом расписывается вручную, и узор нигде не повторяется. Так что «золотая посуда без золота» — не фигура речи, а описание технологии, которой почти четыре века.