Тут всё решила вода. Завод XVIII века работал от водяного колеса, значит, ему нужна была река и плотина — и место выбирали под них, а не под жильё. Люди селились там, где уже встала домна.
Почему уральский завод нельзя было поставить где угодно
Условий было три, и все жёсткие. Нужна руда — желательно в нескольких верстах, а не за сотню. Нужен лес, потому что плавили на древесном угле и жгли его рядом. И нужна река, которую можно перегородить: без плотины и напора воды не крутилось водяное колесо, а без колеса не работали ни меха домны, ни кричные молоты.
Как это выглядело на практике, показывает Невьянск. В конце марта 1700 года ниже по течению Нейвы, неподалёку от многолюдного тогда селения Федьковка, начали строить казённый железоделательный завод. Сперва поставили плотину, вода пошла на колесо, и 15 декабря 1701 года здесь выплавили первый чугун — не только для этого завода, но и для Урала в целом. Первое железо выковали месяц спустя, 8 января 1702-го.
Обратите внимание на порядок. Сначала река и плотина, потом производство, и только потом вокруг него жильё. Поэтому уральский заводской посёлок и не похож на обычный старый русский город с торгом и кремлём в центре: у него в центре пруд.
Как заводской пруд определил планировку уральских городов
Невьянск и сегодня выглядит именно так: компактное поселение, сложившееся вокруг старинного Невьянского завода, на обоих берегах Нейвы. В черте города — плотина и Невьянский пруд, который тянется и за городскую границу.
Екатеринбург сделан по той же выкройке, только крупнее. Весной 1723 года по указу Петра I на берегах Исети развернулась стройка Екатерининского завода — крупнейшего железоделательного в стране. Сейчас на его месте Исторический сквер и Плотина Городского пруда, та самая «плотинка». Русло Исети в черте города зарегулировано так сильно, что сток реки принял озёрный характер: четыре плотины, четыре пруда.
Логика простая: где плотина, там завод, где завод — там контора, церковь, базар и улицы. Городской центр возникал не у реки вообще, а у конкретного гидротехнического сооружения.
Почему днём рождения уральских городов считают пуск завода
Это самое наглядное следствие. Датой основания Невьянска принят день первой плавки — 15 декабря 1701 года. Датой рождения Екатеринбурга считают 7 ноября 1723-го, когда в цехах сделали пробный пуск кричных боевых молотов. Не указ, не грамота, не освящение храма, а технологическая операция.
У Нижнего Тагила та же история. Днём основания считается 8 октября 1722 года — дата, когда на Выйском заводе получили первую продукцию, чугун. Сам Нижнетагильский железоделательный завод выдал первый чугун только через три года, 25 декабря 1725-го.
Названия тоже шли от производства. Мировую известность получила продукция тагильских железоделательных и медеплавильных заводов под товарным знаком «Старый соболь»; невьянское «мягкое» железо того же сорта сравнивали с мехом соболя, полосовое шло в Европу и США, а котлы и сковороды — на русские торги.
Кто строил заводы на Урале: казна, Демидовы и Татищев
Начиналось всё до Петра, только робко. Первый на Урале Ницинский железоделательный завод возник на реке Нице ещё в 1631 году, братья Тумашевы поставили свой на Нейве в 1669-м, а в 1683-м небольшое производство появилось во владениях Далматовского монастыря. Размах пришёл позже — при Петре I, которому в Екатеринбурге даже стоял памятник как «основателю горнозаводского дела на Урале».
Дальше цифры говорят сами. В первой половине XVIII века здесь построили 33 предприятия: 13 казённых, а из частных 12 принадлежали Демидовым и 2 Строгановым. К середине века уральская горнозаводская промышленность давала вдвое больше металла, чем все заводы Европейской России. В 1751—1770 годах основали ещё 67 новых заводов по чугуну, железу и меди.
Схема передачи заводов была характерной. Грамотой от 4 марта 1702 года Пётр I пожаловал Невьянский завод в пользование Никите Демидовичу Антуфьеву — Демидову, но с условием поставлять в казну железо, пушки, ядра и оплатить переданные вместе с заводом припасы. Акинфий Демидов вскоре основал Тагильский и Выйский заводы, а руду брал на Высокогорском, Лебяжинском и Ивановском рудниках.
Государственную же линию на Урале олицетворяют Василий Татищев и Вильгельм де Геннин — им в Екатеринбурге поставлен общий памятник на площади Труда. Позже, в 1745 году, имущество Акинфия разделили между тремя сыновьями, а Невьянский завод в 1768-м продали Савве Яковлеву.
Почему уральские заводские посёлки долго не были городами
Формально это были не города, а селения при заводах — иногда очень большие. В 1770 году Невьянск посетил учёный Пётр Симон Паллас и записал: в заводском селении 1200 домов и около четырёх тысяч человек мужского пола. По тем временам немало, но городского статуса это не давало.
Статус приходил с огромной задержкой. Екатеринбург получил его в 1781 году по указу Екатерины II. Нижний Тагил — только 20 августа 1919 года, постановлением Екатеринбургского военно-революционного комитета. А Невьянск стал городом областного подчинения лишь 26 сентября 1960-го.
Была у такой привязки к заводу и обратная сторона. Лес в невьянской даче поредел, топить домну стало нечем — и производство поползло вниз, а к середине XIX века предприятие окончательно утратило прежнее значение. Железная дорога не спасла: первый поезд прошёл через станцию Невьянск 19 августа 1878 года, но возрождения не последовало. К концу века вся уральская металлургия начала проигрывать молодому Донбассу, и в 1899-м край обследовала экспедиция Дмитрия Менделеева — искали выход из кризиса.
Заводы, впрочем, умели меняться. В 1902 году в Невьянске впервые в России открыли производство драг для золото-платиновой промышленности, а сам город из металлургического стал механическим. Так что уральский город и завод — не сосед и сосед, а одно целое: пока работает предприятие, растёт и поселение.