Пётр III

Пётр III — внук Петра I, император всероссийский в 1762 году, правивший 186 дней и свергнутый собственной женой, будущей Екатериной II.

Кильское детство Петра III: муштра вместо учёбы

Родина у него была не та, где он потом царствовал: Киль, портовый город на севере Германии, 10 (21) февраля 1728 года. Отец — герцог Карл Фридрих Гольштейн-Готторпский, мать — Анна Петровна, дочь Петра Великого, и назвали мальчика на немецкий лад — Карл Петер Ульрих. Матери он, по сути, не знал: она простудилась на фейерверке в честь рождения сына и вскоре умерла. Так с самого начала и повелось — везло ему редко.

Отец, мечтавший вернуть отнятый Данией Шлезвиг, растил наследника по-военному, на прусский лад, — и мальчик втянулся мгновенно. Якоб Штелин позже записал историю про 1738 год: девятилетний принц в чине сержанта стоял на часах у дверей столовой залы, глядел, как обедают взрослые, и у него текли слюнки — а герцог посреди второго блюда велел его сменить, поздравил лейтенантом и посадил за стол. От радости он почти ничего не съел. С тех пор, писал Штелин, все его мысли были заняты только военной службой.

Одиннадцати лет он потерял отца и попал под опеку двоюродного дяди по отцовской линии, епископа Адольфа Эйтинского. Воспитатели Брюммер и Берхгольц высокими нравственными качествами не отличались: наследного принца шведской короны секли и заставляли по полчаса стоять коленями на горохе — колени краснели и распухали. Об образовании заботились куда меньше: к тринадцати годам он лишь немного владел французским. Латынь вбивал в него длинный педант Юль, ректор кильской латинской школы, — и добился того, что латынь принц возненавидел на всю жизнь.

Как Карл Петер Ульрих стал наследником русского престола

Став императрицей и не имея детей, она захотела закрепить трон по линии отца — и распорядилась привезти сына давно умершей сестры в Россию. В декабре 1741 года в Киль отправили майора фон Корфа. Ехали инкогнито, под именем молодого графа Дюкера, со свитой из обер-гофмаршала, обер-камергера, камер-интенданта, лакея и егеря. В померанском Кеслине почтмейстер узнал герцога — и дальше гнали всю ночь, лишь бы поскорее выбраться за прусскую границу.

5 (16) февраля 1742 года он добрался до Зимнего дворца. Народу собралось много: всем хотелось поглядеть на внука Петра Великого. Штелин отметил, что принц приехал бледный, слабый и нежного сложения, а белокурые волосы были причёсаны на итальянский манер. Через пять дней отпраздновали его четырнадцатилетие — с фейерверком и иллюминацией, обыгрывавшей число «дважды семь».

Дальше была Москва. На коронации Елизаветы в Успенском соборе 25 апреля (6 мая) 1742 года он стоял на особо устроенном почётном месте, подле её величества. Тогда же его произвели в подполковники Преображенской гвардии — и с того дня он каждый день ходил в мундире этого полка. В ноябре того же года он перешёл из лютеранства в православие под именем Петра Фёдоровича, был объявлен великим князем и наследником, а в официальный титул ему вписали слова «Внук Петра Великого». Пропуск этих слов в академическом календаре сочли потом упущением, за которое академия «могла великому ответу подлежать».

Чему учили Петра Фёдоровича: Штелин и фортификация

При первой встрече Елизавета была поражена невежеством племянника и огорчена его видом — худой, болезненный, нездорово бледный. Наставником к нему приставили академика Якоба Штелина, который считал ученика достаточно способным, но ленивым. Императрица объяснила выбор просто: «Я вижу, что его высочество часто скучает и должен ещё научиться многому хорошему».

В Петербурге учение пошло серьёзнее. По глобусу проходили математическую географию, разбирали хронологию и текущие дела соседних государств, а главное — любимые предметы: фортификацию и основания артиллерии. Для великого князя три года делали фортификационный кабинет: два сундука по двенадцать ящиков, все роды укреплений от древнеримских до современных, с подземными ходами и минами. Он получил и секретную книгу «Сила Империи» со всеми укреплениями государства от Риги до китайской границы, и держал её у себя больше полугода. К концу года он уже по пальцам перечислял государей от Рюрика до Петра I, а как-то за столом поправил в древнерусской истории самого фельдмаршала Долгорукого — Елизавета от радости заплакала.

Брак Петра Фёдоровича и Екатерины Алексеевны

Женили его в 1745 году, и не на ком-нибудь, а на троюродной сестре — принцессе Софии Фредерике Августе Ангальт-Цербстской, в православии Екатерине Алексеевне. Гуляли десять дней, да так, что перед этими торжествами, как тогда говорили, «меркли все сказки Востока». Молодым пожаловали бывшие владения Меншикова: Ораниенбаум под Петербургом и Люберцы под Москвой.

Сын родился только в 1754 году, после девяти лет бесплодного брака, — будущий император Павел I. Младенца тут же отняли у родителей, воспитанием занялась сама Елизавета. Отец сыном, впрочем, и не интересовался: его вполне устраивало разрешение видеться с Павлом раз в неделю.

Своё он находил в другом. С начала 1750-х ему разрешили выписать небольшой отряд голштинских солдат — к 1758 году их набралось около полутора тысяч, и они составили гарнизон потешной крепости Петерштадт в Ораниенбауме. Распорядителем «малого двора» после смерти Чоглокова фактически стал приехавший из Голштинии генерал Брокдорф, эти замашки поощрявший. К государственным делам Елизавета племянника не допускала: единственной должностью, где он мог себя проявить, было директорство в Шляхетском корпусе. Зато в Семилетнюю войну он, не стесняясь, бранил правительство и вслух восхищался прусским королём Фридрихом II. Такое при дворе не забывают.

Правление Петра III: 186 дней и 192 документа

А на Рождество, в три часа пополудни 25 декабря 1761 (5 января 1762) года, Елизаветы Петровны не стало — и трон достался ему. Короноваться не стал — подражая Фридриху II, отложил обряд до датского похода. Коронуют его посмертно, и сделает это Павел I в 1796 году.

Чёткой программы у нового императора не было, а вот собственное видение политики было — он собирался идти по следам деда. Уже 17 января 1762 года объявил в Сенате: «Дворянам службу продолжать по своей воле, сколько и где пожелают». А через месяц вышел главный документ царствования — Манифест о вольности дворянства от 18 февраля (1 марта) 1762 года. Тут стоит отмотать назад: Пётр I заставил дворян служить пожизненно, Анна Иоанновна отпускала после двадцати пяти лет — теперь же можно было не служить вовсе. Привилегии при этом не только остались, но и подросли: за границу выезжай почти беспрепятственно.

Список остальных дел выглядит внушительно. Упразднена Тайная канцелярия — манифест от 21 февраля (4 марта) 1762 года; начата секуляризация церковных земель; создан Государственный банк и выпущены ассигнации (именной указ 25 мая); объявлена свобода внешней торговли указом от 28 марта, и в нём же — требование бережно относиться к лесам как к одному из важнейших богатств России. Разрешено заводить в Сибири фабрики парусного полотна. Убийство помещиком крестьянина квалифицировано как «тиранское мучение» с пожизненной ссылкой. Прекращено преследование старообрядцев.

Законодательная активность и правда была необычайной: за 186 дней царствования, если судить по Полному собранию законов, принято 192 документа — манифесты, именные и сенатские указы, резолюции. Но исследователи оговариваются: многое готовилось ещё при Елизавете, в комиссии по составлению нового Уложения 1754 года, и проходило с подачи оставшихся у трона сановников — Романа Воронцова, Ивана Шувалова, Дмитрия Волкова. Кому принадлежит сам текст Манифеста о вольности, спорили и Щербатов, и Соловьёв; проверить версию о Волкове невозможно из-за нехватки источников.

Мир с Пруссией и датский поход Петра III

Внутренние дела занимали императора куда меньше, чем война с Данией. Он хотел вернуть Гольштейн-Готторпам отнятые шлезвиг-гольштейнские земли, выступить в союзе с Пруссией и идти в поход самолично, во главе гвардии. По сведениям историка Возгрина, в близком кругу он ещё до воцарения рассуждал, что сам сядет на датский престол, а датского короля отправит в колонию Транкебар в Индии или даст ему имение в Лифляндии.

Главный упрёк критиков — другое. Придя к власти, он тут же прекратил военные действия против Пруссии, а 24 апреля 1762 года заключил Петербургский мир: Восточная Пруссия возвращалась Фридриху II, все приобретения практически выигранной войны — побоку. А ведь у Елизаветы был расчёт, и она его излагала ещё в феврале 1761 года: провинция нужна не ради расширения границ, а чтобы уступить её Польше в обмен на Курляндию. План был разумный — и он рухнул. Недоброжелатели называли мир национальным унижением: долгая и затратная война кончилась буквально ничем. Справедливости ради: начатое довела до конца именно Екатерина II — восточнопрусские земли отдала Пруссии она.

Оценки историков тут расходятся резко. Американская исследовательница К. Леонард считает, что жертвой судьбы он вовсе не был и место ему «среди самых агрессивных и циничных монархов XVIII в.». М. Ю. Анисимов называет внешнюю политику Петра III во время Семилетней войны катастрофой, сравнимой по краху российского влияния в Европе с поражением в Крымской войне. Прибавьте прусские порядки в армии и резкие действия в отношении церкви — и станет понятно, почему привилегии дворянству авторитета ему не прибавили. А намерение вывести гвардию из Петербурга в непонятный датский поход стало последней каплей.

Свержение Петра III и смерть в Ропше

Заговор в пользу Екатерины сложился в гвардии ещё в последние месяцы жизни Елизаветы — три брата Орловых, измайловцы Рославлевы и Ласунский, преображенцы Пассек и Бредихин, а из сановников Никита Панин, Михаил Волконский и Кирилл Разумовский. Но сама Екатерина не спешила. Сразу после смерти императрицы переворот был невозможен — шёл пятый месяц беременности, в апреле 1762-го она родила сына от Григория Орлова. Да и расчёт был трезвый: зная характер мужа, она полагала, что он сам довольно скоро настроит против себя всю столицу. 9 июня на торжественном обеде по случаю мира с Пруссией случился прилюдный скандал — император при дворе, дипломатах и иностранных принцах крикнул жене через весь стол «folle», дура. Поводом стало её нежелание пить тост стоя. Екатерина заплакала. Вечером он приказал её арестовать, и спасло её только вмешательство дяди, фельдмаршала Георга Гольштейн-Готторпского. Заговорщики после этого заторопились.

Утром 28 июня (9 июля) 1762 года, накануне Петрова дня, император со свитой поехал из Ораниенбаума в Петергоф на торжественный обед в честь своих именин. Жены там не оказалось — она рано утром уехала в Петербург в карете с Алексеем Орловым. В столице гвардия, Сенат, Синод и население присягнули «Императрице и Самодержице Всероссийской», а манифест о её вступлении на престол огласили в Казанском соборе.

Дальше пошла сплошная растерянность. Совет Миниха немедленно идти в Кронштадт и опереться на флот и армию в Пруссии он отверг, собираясь обороняться в Петергофе в игрушечной крепости с отрядом голштинцев. Потом всё-таки отплыл в Кронштадт — но тот уже присягнул Екатерине. Совет Миниха идти в Ревель, а оттуда на военном корабле к армии в Северной Германии он тоже отверг, вернулся в Ораниенбаум и подписал отречение.

29 июня (10 июля) низложенного императора под караулом гвардейцев во главе с Алексеем Орловым отправили в Ропшу — в тридцати вёрстах от Петербурга. Через неделю, 6 (17) июля 1762 года, он там скончался. По официальной версии — приступ геморроидальных колик, усилившийся от долгого употребления алкоголя. Вскрытие, проведённое по приказу Екатерины, показало выраженную дисфункцию сердца, воспаление кишечника и признаки апоплексии. Версия об убийстве опирается на письмо Орлова из Ропши, подлинник которого не сохранился: до нас оно дошло в копии Фёдора Ростопчина, а недавние историко-лингвистические исследования подлинность документа опровергают и автором фальшивки называют самого Ростопчина.

Похороны Петра III, самозванцы и памятники

Похоронили его 10 (21) июля 1762 года в Невском монастыре и без всяких почестей: в Петропавловском соборе, императорской усыпальнице, лежали только коронованные особы. Сенат в полном составе просил императрицу на похоронах не присутствовать. По некоторым сведениям, она всё же приехала в лавру инкогнито.

Справедливость восстановил сын. Сразу после кончины Екатерины, в ноябре 1796-го, Павел I велел перенести останки отца — сначала в домовую церковь Зимнего дворца, потом в Петропавловский собор, и сам, своими руками, короновал прах. Хоронили его в один день с Екатериной II, оттого на изголовных плитах обоих и стоит одна дата — 18 декабря 1796 года. Со стороны кажется, будто супруги прожили долгую жизнь вместе и умерли вместе.

Была у этой смерти и совсем другая, народная жизнь. В екатерининское царствование за Петра Фёдоровича выдавали себя в России и Европе десятки людей — всего зафиксировано около сорока случаев. Самые известные самозванцы — Емельян Пугачёв и Степан Малый, ставший правителем Черногории.

Памятники ему появились совсем недавно. 13 июня 2014 года скульптурную композицию с Петром III открыли в Киле — по инициативе немецкого историка Елены Пальмер и Кильского Царского общества, работа скульптора Александра Таратынова. 24 мая 2018 года ещё одну скульптуру того же автора установили в Ораниенбауме; формально это «выставка одной скульптуры», но посетители дворца-музея воспринимают её именно как памятник.

Пётр III Фёдорович: частые вопросы