Владимир Познер

Владимир Познер — журналист и телеведущий, прославившийся телемостами СССР — США и авторскими программами «Времена» и «Познер» на Первом канале.

Парижское детство Владимира Познера

При рождении его звали совсем не так, как мы привыкли: Владимир Жеральд Дмитрий Дюбуа-Нибуайе. Родился он в Париже 1 апреля 1934 года. Отец — Владимир Александрович Познер, еврей-выкрест, уехавший из России во Францию в 1922 году. Мать — француженка Жеральдин Нибуайе Дюбуа Люттен, из семьи с баронским титулом; её бабушкой по материнской линии была суфражистка Эжени Нибуайе.

Крестили мальчика по католическому обряду в Соборе Парижской Богоматери и назвали в честь отца. При этом родители официально не были женаты — расписались, когда сыну шёл шестой год. Семейная конструкция, прямо скажем, не самая обычная для тридцатых.

Трёхмесячного Владимира мать увезла в США: там жили её мать, сестра и близкие друзья. Жеральдин устроилась монтажёром во французское отделение Paramount Pictures. Отец в это время работал в европейском филиале Metro-Goldwyn-Mayer и в 1939 году забрал жену с сыном обратно во Францию.

Побыть французом мальчику толком не дали. В 1940-м Францию заняли немецкие войска, и семья снова бежала в Америку. В Нью-Йорке спустя пять лет родился младший брат — Павел, будущий востоковед и ресторатор.

Америка, Берлин и переезд Познеров в Москву

После присоединения Прибалтики к СССР дед по отцу, Александр Владимирович Познер, стал советским гражданином. Следом, в 1943 году, советский паспорт получил и отец. Тогда же Владимир Александрович возглавил советский сектор отдела кино Военного департамента США — и сотрудничал с советской разведкой.

Расплата пришла быстро. Отношения СССР и США портились, начиналась эпоха маккартизма, внимание ФБР становилось всё пристальнее, и в 1948 году Познерам пришлось уехать. Вернуться во Францию не вышло: главу семьи туда не пустили, сочтя «подрывным элементом». Оставалась советская зона оккупации Германии, где отец получил должность в «Совэкспортфильме».

Учёбу в Нью-Йорке — начальную школу Сити-энд-Кантри, которой руководила Кэролайн Прэтт, и среднюю школу Стайвесант — пришлось бросить. С декабря 1948-го подросток ходил в школу для советских детей в Восточном Берлине. Через год такие школы в Германии свернули по инициативе СССР, и он перешёл в восьмой класс новой школы для детей немецких политэмигрантов, вернувшихся из Советского Союза.

Аттестат добывали и вовсе экзотическим путём. Познер пошёл в школу при полевой почте — туда, где доучивались советские военные, не получившие среднего образования из-за войны. Соученики, прямо скажем, нестандартные. А в пятьдесят втором семья перебралась в Москву и чуть больше года прожила в «Метрополе». Так француз с американским детством оказался в Советском Союзе.

МГУ и Маршак: как Познер пришёл в профессию

Дальше был биофак — точнее, биолого-почвенный факультет МГУ, специальность «физиология человека». Поступал он в пятьдесят третьем и, по собственным словам, набрал 24 балла из 25, то есть проходил по конкурсу спокойно. Брать всё равно не хотели: мешали еврейское происхождение и «сомнительная» биография. Помогли связи отца в КГБ.

Потом его отчислили. Потом он восстановился и всё-таки доучился — диплом биолога получил в пятьдесят восьмом. Там же он подружился с Николаем Дроздовым, и дружба эта затянулась на десятилетия. Была и другая линия, о которой вспоминают реже: ещё осенью пятьдесят второго его вызвали в военкомат и предложили поступить в школу разведчиков. Он отказался.

После университета жил научными переводами с английского — работа тихая и не сказать чтобы весёлая. А через год устроился литературным секретарём к Самуилу Маршаку и проработал у него два года. Вот тут и началось настоящее.

История, которую он рассказывает до сих пор, звучит так. Познер сделал переводы четырёх стихотворений, получил одобрение Маршака и отнёс их в «Новый мир», добавив к своим ещё четыре перевода самого мэтра. В журнале забраковали всё и посоветовали молодому человеку сменить занятие. Тогда он сообщил редакции, что ему крайне лестно: его работу не отличили от работы живого классика. Скандал вышел громкий, Маршак устроил разнос, но не скрывал, что выходка его развеселила. «Конечно, я схулиганил, но получил большое удовольствие», — вспоминал Познер.

АПН и радио: годы Познера-пропагандиста

В октябре 1961 года он пришёл в агентство печати «Новости» комментатором главной редакции радиовещания на США и Англию. Работал редактором в журнале «USSR», который распространяли за рубежом, в основном в Америке; позже журнал переименовали в Soviet Life. С 1967 года — в «Спутнике». В том же году вступил в КПСС.

Около 1963-го случился эпизод, многое объясняющий в устройстве той системы. Придя по повестке в военкомат, Познер узнал, что числится в КГБ: главная редакция политических публикаций АПН была частью аппарата комитета.

В 1970 году он перешёл в Комитет по телевидению и радиовещанию, будущее Гостелерадио СССР, снова комментатором редакции вещания на США и Англию. Там же был секретарём парткома и до конца 1985 года каждый день вёл собственную передачу на английском. Американцы слышали его и в ток-шоу Рэя Брима на лос-анджелесской KABC.

С конца семидесятых он регулярно появляется на западном телевидении — чаще через спутник. Частый гость программы Nightline на ABC и «Шоу Фила Донахью». Что он там делал, Познер потом описывал прямо: представлял решения советского руководства в лучшем свете и оправдывал даже самые спорные из них — ввод войск в Афганистан в декабре 1979 года, уничтожение южнокорейского «Боинга» над Сахалином 1 сентября 1983-го. «Был, смею полагать, грамотным, умелым пропагандистом», — говорил он позже. И добавлял, что доказывал правоту советской политики, зная, что это неправильно.

Телемосты Владимира Познера и слава конца 1980-х

Настоящая известность у советских зрителей пришла с телемостами СССР — США. В книге «Влад Листьев. Пристрастный реквием» сказано, что появились они «с личного благословения» Михаила Горбачёва. Там же говорится, что в те же годы коллега писал на Познера доносы, обвиняя его в антисоветизме.

Вместе с Филом Донахью он вёл телемост Ленинград — Сиэтл, который назвали «Диалог через космос»; было это 29 декабря 1985 года. Разговор шёл о положении евреев в СССР и о сбитом двумя годами раньше южнокорейском самолёте — темы, мягко говоря, не для лёгкой беседы. Следом был телемост Ленинград — Бостон, «Женщины говорят с женщинами», где и прозвучал диалог, из которого выросла крылатая фраза про секс, которого в СССР нет. Тогда же ему дали премию Союза журналистов СССР.

Через год он стал политическим обозревателем и перешёл на Центральное телевидение. Вёл «Воскресный вечер с Владимиром Познером», «Квадратуру круга», «Америку Владимира Познера». По итогам большого социологического исследования за 1989 год московская аудитория назвала его тележурналистом номер один. Неплохо для человека, которого пятнадцатью годами раньше слушали в основном американцы.

От участия во «Взгляде» он отказался, объяснив, что как убеждённый коммунист не готов участвовать в антисоветчине. Веру в социализм, по его словам, он начал терять после ввода войск в Чехословакию; в коммунизм не верил вовсе. Из КПСС вышел в апреле 1991-го. А вскоре его уволили из Гостелерадио — за то, что он сказал, что голосовал бы за Ельцина.

Американский период: программа Pozner/Donahue

Долгие годы он был невыездным. В США впервые вернулся 14 мая 1986 года, после тридцати восьми лет отсутствия. Об этом возвращении канал WGBH снял документальный фильм «Не совсем типичный русский, или Дело Познера».

В девяносто первом он переехал в Нью-Йорк и проработал в Америке до 1997 года. Главным делом стала еженедельная программа Pozner/Donahue на CNBC — они с Донахью вели её три года, с 1992-го по 1995-й.

Закончилось всё показательно. Президент CNBC Роджер Эйлс счёл программу слишком либеральной и потребовал вписать в новый контракт пункт: ведущие обязаны заранее сообщать ему тему и список гостей. Оба сочли это цензурой и отказались. Контракт не продлили.

Тогда же вышли две его книги на английском: автобиографическая Parting with Illusions, изданная по-русски с дополнениями только в 2012 году, и Eyewitness — рассказ о распаде Советского Союза.

«Времена» и «Познер»: работа на Первом канале

Даже живя в Америке, он каждый месяц летал в Москву записывать программы «Мы» и «Человек в маске». В девяносто четвёртом его избрали президентом фонда «Академия российского телевидения» — этот пост он держал до осени 2008-го, когда сам снял свою кандидатуру с голосования. Тогда же, в середине девяностых, на деньги Бориса Березовского и Бадри Патаркацишвили делал часовые интервью «Весьма влиятельные персоны»; проект закрылся из-за денег. Насовсем он вернулся в Россию в начале 1997 года.

Почти восемь лет, с осени 2000-го до лета 2008-го, он вёл на ОРТ — с 2002 года это «Первый канал» — ток-шоу «Времена». Любопытная деталь: в штате канала он не числился никогда. Закрывая программу, сказал, что утратил к ней интерес, позже объяснил иначе: сузился круг тем и людей, допущенных в эфир. А в ноябре 2008-го на том же канале вышел первый выпуск авторской передачи «Познер».

Проектов было много и очень разных. Телемарафон «Время жить!» о ВИЧ и СПИДе. Шоу «Король ринга» — два сезона. Целая серия путешествий с Иваном Ургантом: «Одноэтажная Америка», «Тур де Франс», «Их Италия», «Германская головоломка», «Англия в общем и в частности», фильм об Израиле «Еврейское счастье», испанский «В поисках Дон Кихота». А летом 2021-го он комментировал на «Матч ТВ» архивные боксёрские бои — давняя его страсть.

Про цензуру он говорил открыто и на собственном примере. В двенадцатом году руководство «Первого» поставило его перед выбором: программа здесь или передача «Парфёнов и Познер» на «Дожде». Он остался на «Первом». В эфир его программы в разное время запрещали приглашать Алексея Навального, Ксению Собчак, Бориса Немцова; выпуск с Эдуардом Лимоновым, записанный в 2018-м, показали только после смерти писателя. Владимира Путина он звал к себе неоднократно — и безуспешно.

Когда в феврале 2022 года началось вторжение России на Украину, «Первый канал» убрал программу «Познер» из эфира. Сам он публично молчал до весны 2023-го. Заговорил в стриме организации Code Pink: в основном воспроизвёл кремлёвские тезисы — о невыполненном обещании не расширять НАТО, о провокациях в адрес России, — но отдельно подчеркнул, что власти прибегают к репрессиям против противников войны. Ещё через полтора года Константин Эрнст объявил о его возвращении на канал с фильмом «Турецкая тетрадь». А в феврале 2025-го Познера включили в канадский санкционный список.

Взгляды, семья и увлечения Владимира Познера

Родной язык у него французский, но свободно он говорит ещё по-русски, по-английски и по-немецки. Убеждённый атеист и этого не скрывает. Выступает за право на эвтаназию, осуждает гомофобию, поддерживает легализацию однополых браков. Своим девизом называет фразу «Я хотя бы попробовал» — вместе со словами немецкого пастора Мартина Нимёллера «Когда они пришли…».

В 2010 году он сказал курганскому журналу Cher Ami, что одна из величайших трагедий России — принятие православия, и что Русская православная церковь нанесла стране колоссальный вред. Скандал вышел изрядный: возражали протодиакон Андрей Кураев, профессор Московской духовной академии Алексей Осипов, Федерация еврейских общин России. От своих слов он не отказался.

Про Россию говорил жёстко и про себя тоже. В 2009 году признавался «Московскому комсомольцу», что держит его здесь только работа, что он не русский человек и чувствует себя чужим. В 2013-м уточнил: уехал бы, если бы не давали работать, но планов покинуть страну у него нет. У него три гражданства — российское, французское с 16 февраля 2005 года и американское, полученное за полтора года до французского.

Женат он был трижды. Первая жена, с 1957 по 1967 год, — Валентина Чемберджи; их дочь Екатерина стала пианисткой и композитором и живёт в Берлине. Вторая, с 1969 по 2005 год, — Екатерина Орлова, директор его школы телевизионного мастерства; её сын Пётр Орлов, приёмный сын Познера, тоже пошёл в журналистику. С 2008 года он женат на продюсере Надежде Соловьёвой.

Человек он азартный. Два-три раза в неделю ранним утром играет в большой теннис, бегает трусцой, обожает бейсбол — собрал в Москве любительскую команду «Московские чайники» и возил её в Сан-Франциско и Австралию. Коллекционирует сувенирные автомобили, черепах и кружки из посещённых городов, которых набралось около трёхсот. Компьютером пользуется по минимуму, а Википедии принципиально не доверяет. С братом Павлом в 2004 году открыл на Остоженке французскую брассери «Жеральдин» — в честь матери.

Владимир Познер: частые вопросы