Василий Баженов — русский архитектор и теоретик зодчества, автор Царицынского ансамбля и неосуществлённого Кремлёвского дворца, зачинатель русской псевдоготики.
Детство и учёба Василия Баженова
Отец будущего зодчего служил дьячком в одной из придворных кремлёвских церквей. Иван Фёдорович Баженов — человек не бедный и не богатый, обычный. Сына он родил то ли в 1737-м, то ли в 1738 году, точной даты нет до сих пор: называют 1 (12) марта. С местом та же история — Москва или село Дольское под Малоярославцем. Биографы спорят, документы молчат.
Мальчишка с ранних лет срисовывал всё, что видел вокруг, а вокруг была старая Москва с её башнями, шатрами и наличниками. Материал, мягко говоря, богатый. Именно эти рисунки и заметил архитектор Дмитрий Ухтомский, которого в 1754 году назначили главным архитектором Московского университета. Он взял способного подростка в свою школу.
Дальше всё пошло быстро. В апреле 1755-го по рекомендации Ухтомского Баженова зачислили в гимназию Московского университета, в особый «художественный класс» — оттуда готовили к Академии художеств. Через год он попал в девятку лучших, и по инициативе Ивана Шувалова его перевели в академическую гимназию в Петербург. А когда в январе 1758 года Академия художеств открылась, Баженов стал её студентом.
Учитель архитектуры Савва Чевакинский разглядел в нём не просто прилежного ученика. Он сделал юношу своим помощником на строительстве Никольского морского собора — а это уже не учебные упражнения, а настоящая стройка.
Париж и Рим: европейская школа Василия Баженова
В сентябре 1760 года Баженова отправили совершенствоваться в Париж. Вместе с живописцем Антоном Лосенко он стал первым пенсионером Академии художеств, посланным за границу, — это была новая практика, и они её открывали.
В Париже Баженов поступил в ученики к профессору Шарлю Девайи. Занимался странным на первый взгляд делом: вырезал из дерева и пробки модели архитектурных деталей и целых знаменитых зданий. В Париже сделал модель галереи Лувра, строго выдержав пропорции, в Риме — модель собора Святого Петра. Заодно учился гравированию.
Что он оттуда привёз, кроме моделей? Вкус к огромному. Вслед за Суффло, Леду и другими французскими классицистами Баженов усвоил любовь к грандиозным масштабам, к композициям со сложной, часто масонской символикой. Такие вещи не всегда можно построить в реальности — и это, как выяснится позже, стало его судьбой.
Вернувшись, он жил в Москве и участвовал в издании «Десяти книг об архитектуре» Витрувия — перевод делал Фёдор Каржавин. Современники считали Баженова одним из лучших практиков-строителей: он умел и планировать, и придавать зданию изящество формы. Его называли проводником так называемого французского вкуса в русской архитектуре.
Кремлёвский дворец Баженова: форум, которого не случилось
Карьера чуть не сорвалась в самом начале. На степень профессора Баженов подал академическую программу — комплекс увеселительных сооружений для Екатерины II. Программу оценили, а должности не дали. Он забрал увольнение от академической службы, и тут его подобрал князь Григорий Орлов: определил главным архитектором в своё Артиллерийское ведомство, с чином капитана.
Именно в этой должности Баженов взялся за самое дерзкое, что было в его жизни. На Боровицком холме, на месте крепостных стен, выходящих к Москве-реке, он спроектировал Большой Кремлёвский дворец — «форум великой империи». Театр, овальная площадь для народных собраний, к которой сходятся все улицы Кремля. Общественный центр невиданного размаха.
Цена вопроса была страшная. Исторический контекст проект почти не учитывал: многие допетровские здания предполагалось снести, а храмы Соборной площади со стороны реки попросту закрывались новой громадой. Облик древней крепости изменился бы до неузнаваемости.
Стены начали разбирать — снесли часть участка с шестью башнями. А потом при рытье котлована у подножия холма на стенах старых соборов пошли трещины. Работы отложили, в 1775 году оставили совсем. Разобранную часть кремлёвской стены позже восстановил Матвей Казаков.
Царицыно Баженова и гнев Екатерины II
Со вторым большим замыслом вышло ещё обиднее. Царицынский ансамбль был новаторской вещью: сплав нарышкинского барокко конца XVII века с западноевропейским готическим декором. Такое до Баженова просто не собирали вместе.
Впервые он попробовал это сочетание в 1775 году, когда вместе с Казаковым делал временные увеселительные павильоны на Ходынском поле — там праздновали Кючук-Кайнарджийский мир с турками. Дальше сочетание перешло в камень: Царицыно строилось с 1776 по 1786 год.
Развязка была короткой. Летом 1785 года Екатерина приехала в первопрестольную на три дня, осмотрела строящиеся дворцы — собственный и великокняжеский — и возмутилась: они оказались одинакового размера. Повеление последовало немедленно: снести оба. Архитектора от работ отстранили.
Из всего ансамбля до нас дошло немного. Большой мост через овраг в Царицыне — одна из считаных построек, авторство Баженова в которых установлено точно. Тогда же, в Москве, он пробовал завести «партикулярную», то есть частную, академию и набрать учеников. Не вышло. «Препятствиев к моему намерению весьма есть много», — писал он сам.
Дом Пашкова и споры об атрибуции построек Баженова
Самый известный дом, который связывают с его именем, стоит напротив Кремля. Дом Пашкова, построенный в 1784—1786 годах, почти все историки архитектуры упоминают рядом с Баженовым: решение здания перекликается с неосуществлённым кремлёвским форумом. При этом документального подтверждения авторства нет — и в этом весь Баженов.
Критик Григорий Ревзин формулирует жёстко: от Баженова практически ничего не осталось, стоит один Пашков дом, да и от него — одни фасады, внутри всё разрушено, и точно ли он его построил, неизвестно. Ревзин, правда, не специалист по русской архитектуре XVIII века, но настроение он передаёт.
Достоверно известно всего о двух проектах — кремлёвском и царицынском. Остальное — списки, в которых слова «приписывается», «возможно», «не подтверждено» встречаются чаще, чем точки. Дом Юшкова, дом Долгова, Скорбященская церковь на Большой Ордынке, усадьбы Румянцева и Тутолмина совместно с Казаковым, церковь в Быкове, оформление Ходынки — всё это разной степени вероятности.
Почему так вышло? Романтический образ непризнанного гения, чьи замыслы загубила власть, крепко прижился в массовом сознании, особенно в советские годы. Тогда, чтобы спасти заброшенное здание, его старались связать с громким именем. В итоге Баженову и Казакову приписали едва ли не всю подмосковную псевдоготику конца XVIII века, по которой не сохранилось бумаг. Атрибуция зданий за пределами столиц, где Баженов по документам никогда не работал, научной основы не имеет.
Масонство, опала и последние годы Василия Баженова
Баженов был масоном — состоял в московской ложе «Девкалиона» под началом Семёна Гамалеи, был возведён в «теоретический» градус, входил и в ложу «Латона», которой руководил Николай Новиков. Это обстоятельство и стоило ему карьеры.
Новиков поручил ему доложить наследнику Павлу Петровичу о том, что московские масоны выбрали его верховным мастером. Екатерина заподозрила в этих отношениях с цесаревичем политический умысел, и гнев на Баженова обрушился раньше, чем на остальных. Дальше исключения из службы, впрочем, дело не пошло. Современники объясняли немилость и сложным самолюбивым нравом зодчего.
Оставшись без средств, он открыл художественное заведение и брался за частные постройки. В 1792 году его снова приняли на службу — по Адмиралтейств-коллегии, и он перебрался в Петербург. Документально там подтверждается участие Баженова в разработке одного из проектов Михайловского замка, но приписать грандиозное здание ему одному невозможно: работы шли под диктовку самого Павла, который набрасывал эскизы плана своей рукой, начинал архитектор Малого двора Виолье, а окончательный проект составил и осуществил Винченцо Бренна.
Павел, взойдя на престол, приближал всех, кого гнала его мать. Баженова он назначил вице-президентом Академии художеств и поручил собрать чертежи русских зданий для исследования отечественной архитектуры, а заодно объяснить, что нужно сделать для развития талантов русских художников. Зодчий взялся за дело с жаром — и не успел. Умер он 2 (13) августа 1799 года в Петербурге. Сначала похоронили на Смоленском православном кладбище, а в 1800 году прах перевезли в родовое имение в село Глазово, ныне это Ясногорский район Тульской области.
Память о Василии Баженове
Имя его разошлось по стране улицами: Баженова есть в Москве, Казани, Калуге, Туле, Пензе, Липецке, Нижнем Новгороде, Калининграде, Жуковском. В 2007 году в Москве поставили памятник двум зодчим сразу — Баженову и Казакову. Есть памятник на погосте села Глазово и обелиск в Дольском Калужской области, в Петербурге — Памятник зодчим.
Отметились и почтовое ведомство, и астрономы: марки СССР вышли в 1949 году, а один из астероидов носит имя (5304) Баженов. Ольга Форш сделала его героем романа «Михайловский замок».
Наследие его странное. Построено мало, приписано много, доказано ещё меньше. Но за Царицыном и кремлёвским замыслом стоит архитектор, который мыслил городами, а не домами, — и в русском XVIII веке таких можно пересчитать по пальцам.
Василий Баженов: частые вопросы
Когда родился Василий Баженов?
Точный год неизвестен: называют 1 (12) марта 1737 или 1738 года. Местом рождения считают либо Москву, либо село Дольское близ Малоярославца.
Чем знаменит Василий Баженов?
Он спроектировал ансамбль Царицыно и неосуществлённый Большой Кремлёвский дворец, с его именем связывают дом Пашкова. Баженова считают зачинателем русской псевдоготики.
Почему Екатерина II приказала снести дворцы в Царицыне?
Приехав летом 1785 года в Москву, императрица осмотрела стройку и возмутилась тем, что её собственный дворец и великокняжеский оказались одинакового размера. Она велела снести оба, а Баженова отстранили от работ.
Где похоронен Василий Баженов?
Сначала его временно погребли на Смоленском православном кладбище в Петербурге, а в 1800 году останки перевезли в имение Баженовых в селе Глазово Тульской губернии.