Пётр Балинский

Пётр Балинский — петербургский гражданский инженер и архитектор, автор первых проектов метрополитена для Санкт-Петербурга и Москвы, которые так и не решились строить.

Детство и образование Петра Балинского

Фамилию Балинских в тогдашнем Петербурге знали, только гремела она поначалу вовсе не благодаря Петру. Отец, Иван Михайлович, был известным психиатром, профессором Императорской Медико-хирургической академии — человеком с именем и связями. Сын у него родился 20 мая (1 июня) 1861 года. Назвали Петром.

Путь в профессию получился не самым прямым. Сначала 3-я Военная гимназия. Потом лекции на математическом факультете Санкт-Петербургского университета — слушал, но это была ещё не его дорога. Окончательно всё решилось в Институте гражданских инженеров, который Балинский закончил в 1887 году по I разряду.

Любопытная деталь: больничная тема, с которой он вырос, потом прошла через всю его архитектурную практику. Сын психиатра строил клиники, павильоны для больных, амбулатории. Совпадение? Может быть. Но уж очень выразительное.

Первые годы инженерной службы Балинского

Начинал молодой инженер вовсе не в столице. Его отправили на строительство казённой железной дороги от Вильно до Ровно — работа тяжёлая, полевая, зато школа отличная. Железные дороги, как выяснится, из его головы уже не уйдут.

Через пару лет — возвращение в столицу. С 1889 года Балинский служит в петербургском городском общественном управлении, и должность у него, прямо скажем, скромная: архитектор при больницах. Зато больниц сразу три — Обуховская, Петропавловская и Святого Пантелеймона. Работы там, как легко догадаться, хватало.

Потом его взяли в Техническо-строительный комитет Министерства внутренних дел — ступенька заметно выше. Но и казённой службой он не ограничивался. Брал частные заказы, строил для купцов и промышленников. Архитектору в Петербурге конца века без этого было, в общем, никак.

Постройки Петра Балинского в Петербурге

Если пройтись по его петербургским адресам, картина получится почти больничная. Главный заказчик — Клинический институт великой княгини Елены Павловны на Кирочной, 41. Туда Балинский сделал, по сути, целый городок. Сперва павильон гинекологических и глазных болезней, в 1890–1891 годах. Через пару лет — операционный павильон и приют имени Н. И. Жуковской. А под конец девяностых ещё амбулаторию с изоляционным павильоном.

Не только Кирочная, конечно. Водолечебница на Пироговской набережной, 7, — её официально называли зданием для научных исследований — появилась в 1889–1890 годах при больнице Георгиевской общины сестёр милосердия. Клиника для нервных больных Военно-медицинской академии на Лесном, 2, — это уже 1896–1897-й. Павильон для заразных больных при Елизаветинской детской больнице на Рижском проспекте. И самая ранняя из известных работ — силовая станция Дома призрения душевнобольных императора Александра III на Фермском шоссе, датированная 1887 годом.

Была и заводская, будничная сторона. Для лесопильного завода В. А. Ратькова-Рожнова фирмы «Громов и К°» он спроектировал производственные корпуса — сейчас это проспект Обуховской Обороны, 76. Для Общества обработки строительного камня — сооружения на набережной Фонтанки, 170. А на улице Академика Лебедева в 1893 году появилась часовня Вознесения Господня при Клиническом военном госпитале. Такой вот разброс — от пилорамы до часовни.

И, разумеется, доходные дома — новые и перестроенные. Фурштатская, 17. Литейный, 33. Рубинштейна, 6. Некрасова, 7, на углу с Чехова. Дома на Лиговском. В 1890-х Балинский перестраивал ещё и здание Русского для внешней торговли банка на Большой Морской, 30. За пределами столицы известен особняк Ильиных в Луге.

Проект петербургского метрополитена Балинского

Но в историю Балинский вошёл не больницами. Он одним из первых всерьёз предложил строить в Петербурге метро — и сделал это с размахом, от которого у городских чиновников, мягко говоря, закружилась голова.

В биографиях первым называют 1893 год и «Проект по учреждению Общества для постройки метрополитена столицы». Смета — 190 миллионов рублей. Линии общей длиной 172 километра, одиннадцать мостов через Неву и её притоки, насыпи и эстакады высотой от пяти до десяти метров. А на месте Обуховской больницы — той самой, где он когда-то служил, — предполагалось построить самый большой в мире Центральный вокзал, где сходились бы метро и пассажирская железная дорога.

В хрониках петербургского метрополитена его работа отнесена к 1901–1902 годам: гражданский инженер Балинский тогда разработал сразу несколько вариантов проекта. Сохранились и печатные издания — «Проект круговой и городских железных дорог для С.-Петербурга (метрополитена), в связи с центральным вокзалом» 1901 года и совместная с М. Вернером брошюра 1902 года об электрической железной дороге большой скорости, которая должна была связать Имперские дороги с Финляндскими.

Идея, в общем, опередила город лет на пятьдесят. Петербургу пришлось ждать своего метро до середины XX века.

Балинский, Кнорре и московское метро

С Москвой история вышла ещё громче. Балинский объединился с инженером Е. К. Кнорре, и вдвоём они придумали сеть, где метро и трамвай работали бы как одно целое. Шестьдесят семь километров путей на эстакадах, шестнадцать — под землёй. Смета — 155 миллионов. Первая линия, «внеуличная железная дорога», должна была пройти от Замоскворечья к Тверской заставе. А у самого Кремля, между Александровским и Лубянским садами, авторы хотели поставить Центральный вокзал с главной станцией метро.

7 (20) августа 1902 года проект положили на стол Московской городской думе. Обсуждение вышло бурным. Гласные сомневались, хорошо ли всё проработано, а за кулисами маячило трамвайное лобби — трамвай приносил казне приличные деньги. Против метро выступали и некоторые представители церкви.

Вердикт думы стал почти анекдотом: «Господам Кнорре и Балинскому в их домогательствах отказать». Официально — из-за экономической нецелесообразности и дороговизны. Самое обидное, что инвесторов Балинский найти как раз сумел. Не помогло: отказали и в Петербурге, и в Москве.

Любопытно, что сама идея никуда не делась. Кнорре потом ещё не раз возвращался к московскому метро — в 1911 году, например, предлагал подземный Центральный вокзал между Театральным и Неглинным проездами, в 1912-м — очередной проект. Но до Первой мировой ни один из них так и не построили.

Балинский-предприниматель: «Виккерс» и «Русский Уайтхед»

Когда-то он ушёл с государственной службы — и, как ни странно, в бизнесе дела пошли куда лучше, чем в городских думах.

Балинский в разные годы представлял в России оружейную корпорацию «Виккерс, сыновья и Максим Лтд». Был вице-председателем «Русского общества беспроволочных телеграфов и телефонов». А ещё стал учредителем и директором правления акционерного общества артиллерийских и торпедных заводов «Русский Уайтхед».

Пушки, торпеды, радиосвязь — от больничных павильонов на Кирочной путь, согласитесь, неблизкий. Хотя инженерная хватка и умение уговаривать инвесторов пригодились и здесь.

Эмиграция, семья и смерть Петра Балинского

Жену Балинского звали Фаина Владимировна, урождённая Каплан. Певица и меценат. В итоге оба оказались в эмиграции, во Франции.

Сам Пётр Иванович прожил в эмиграции недолго: он умер в Париже 19 апреля 1925 года. Ему было шестьдесят три.

Фаина Владимировна пережила мужа надолго и в эмигрантском Париже была человеком заметным. С 1922 года пела на концертах всевозможных обществ и землячеств. Выступала на благотворительных вечерах Российского общества Красного Креста. В 1933–1934 годах её особняк превратился, по сути, в клуб: там шли музыкальные и литературные вечера, играли ученики Русской нормальной консерватории, собирался Союз русских дворян. А в тридцатые — с 1933 по 1939 год — она ещё и выходила на сцену вместе с Группой безработных артистов московской и петербургской оперетт. Времена были тяжёлые, и такие труппы держались, в общем, на энтузиазме.

Пётр Балинский: частые вопросы