Александр Колчак

Александр Васильевич Колчак — полярный исследователь, минёр и флотоводец, командующий Черноморским флотом, Верховный правитель России в 1918–1920 годах, расстрелянный в Иркутске.

Детство и учёба Александра Колчака

Родился Колчак под Петербургом, в селе Александровском у Обуховского завода, 4 (16) ноября 1874 года. Отец, Василий Иванович, — морской артиллерист, герой обороны Малахова кургана, потом приёмщик Морского министерства на том же заводе. Человек прямой и, говорят, крайне щепетильный. Мать, Ольга Ильинична, происходила из одесской купеческой семьи и была очень набожной.

Гимназистом будущий адмирал был, прямо скажем, так себе. В 6-й петербургской гимназии он еле перешёл в третий класс — двойки по русскому и французскому, тройки с минусом по латыни и немецкому. Сидел, кстати, в одном классе с Вячеславом Менжинским, будущим главой ОГПУ. Ирония судьбы, да.

В 1888 году — Морское училище, «по собственному желанию и по желанию отца». И тут парня словно подменили. Учёба стала смыслом, он шёл в выпуске то первым, то вторым, наперегонки с другом Дмитрием Филипповым. Сам Армстронг, английский пушечный король, звал его в Англию учиться на инженера. Отказался — хотел плавать.

На выпускном экзамене по морскому делу он один из всего курса ответил на все пятнадцать вопросов. Первое место в списке досталось ему, но Колчак возмутился, что всё решает оценка за поведение, и уступил первенство Филиппову. Комиссия спорить не стала. В утешение — премия адмирала Рикорда, 300 рублей. 15 сентября 1894 года он стал мичманом. В том же году умерла мать.

Колчак — полярный исследователь

Сначала был Дальний Восток: крейсер «Рюрик», клипер «Крейсер», корейский Генсан, зима в Нагасаки. Мичман мерил температуру и солёность воды, и в 1899 году в «Записках по гидрографии» вышла его первая научная статья. Командир клипера отзывался о нём как о необычайно способном офицере с редкой памятью и тремя языками.

Попасть к Макарову на «Ермак» не вышло. Колчак уже подумывал ехать воевать за буров, когда в греческом Пирее ему вручили телеграмму от барона Эдуарда Толля: не хочет ли он в Русскую полярную экспедицию на шхуне «Заря»? Ещё бы. В июне 1900 года «Заря» ушла из Петербурга. Лейтенант Колчак отвечал за гидрологию, помогал магнитологу, снимал берега, определял координаты. Две зимовки — у Таймыра и у острова Котельный.

Весной 1901-го Толль и Колчак за 41 день прошли на санях 500 вёрст. Собак не хватало, впрягались сами. Толль назвал в честь лейтенанта остров в Таймырском заливе, а тот, в свою очередь, раздавал названия в честь невесты, Софьи Омировой. Мыс Софии так и остался на картах.

Летом 1902-го Толль с тремя спутниками ушёл к острову Беннетта и не вернулся. «Заря» пробиться к нему не смогла. И тогда Колчак сам вызвался искать. В мае 1903-го семнадцать человек двинулись от материка к Новосибирским островам, вельбот тащили на нартах. Потом шли морем, то на вёслах, то под парусом, в мокром снегу. 4 августа высадились на Беннетте.

Толля нашли только в записках. Последняя, от 26 октября 1902 года, заканчивалась словами: «Отправляемся сегодня на юг… Все здоровы». Больше о группе ничего не узнали. Колчак на леднике провалился в трещину, в ледяную воду, — это купание аукалось ему всю жизнь. Экспедиция вернулась без потерь. Русское географическое общество наградило его Константиновской медалью — до него её получали лишь Нансен, Норденшёльд и Юргенс.

Колчак в Порт-Артуре и возрождение флота

В Якутске он узнал, что началась война с Японией. Тут же попросился в Порт-Артур. По дороге, в Иркутске, 5 марта 1904 года наконец обвенчался с Софьей Фёдоровной, которая ждала его несколько лет, а под конец и вовсе приехала за ним на Яну. Макаров сперва дал ему место на крейсере «Аскольд» — отдохнуть. Через две недели адмирал погиб на «Петропавловске».

Колчак выпросил миноносец «Сердитый». Скучная, казалось бы, работа — траление, дозоры. Но в ночь на 25 августа он поставил шестнадцать мин в выбранном им месте, и в конце ноября на них затонул японский крейсер «Такасаго». Этим он гордился до конца жизни. Потом командовал батареей на сухопутном фронте, пока крепость не сдали. Больной ревматизмом, раненый, попал в плен, лечился в Нагасаки. Георгиевское оружие «За храбрость» пришло в декабре 1905-го.

После войны учёный и военный в нём шли рука об руку. В 1906 году он среди создателей Морского генерального штаба. Доклад «Какой нужен России флот» — ставка на линкоры на Балтике — стал теоретической основой судостроительной программы. По этой программе строились «Севастополи» и «Новики». В 1909-м вышла его главная научная книга, «Лёд Карского и Сибирского морей». Там он впервые описал, как арктический пак движется по часовой стрелке.

Между делом — ещё одна экспедиция: Колчак помогал создавать ледоколы «Таймыр» и «Вайгач» и в 1909 году повёл «Вайгач» вокруг Азии во Владивосток. Потом его отозвали обратно в Генштаб. Досадно, но он согласился.

Колчак в Первую мировую: Балтика и Чёрное море

Войну он встретил в штабе адмирала Эссена, флаг-капитаном по оперативной части. На допросе в двадцатом году признается: начало войны было одним из самых счастливых дней его службы. Колчак стал мастером минной войны — союзники считали его, пожалуй, лучшим специалистом. Мины у Мемеля, у Рюгена, в Данцигской бухте в жуткий лёд. Англичане даже присылали своих офицеров поучиться.

Потом Минная дивизия и дерзкий десант у Рижского залива в октябре 1915-го. Армии генерала Радко-Дмитриева корабли Колчака помогали огнём, и Николай II наградил его Георгием 4-й степени. Офицеры ночью, пока он спал, нашили ленточки на его тужурку. Весной 1916-го — контр-адмирал, а уже 28 июня, через каких-то два с половиной месяца, вице-адмирал и командующий Черноморским флотом. Самый молодой командующий флотом среди воюющих держав. Назначение, по словам знавших его офицеров, «потрясло всех».

На Чёрном море он первым делом загнал «Бреслау» обратно в Босфор, а потом завалил минами сам пролив и турецкие порты. За год — 17 постановок, около четырёх тысяч мин. Немецко-турецкий флот оказался заперт. Была и тяжёлая беда: 7 октября 1916 года взорвался линкор «Императрица Мария». Колчак поднялся на горящий корабль и лично руководил затоплением погребов. Готовилась и Босфорская операция, но её отложили до весны семнадцатого. А весной было уже не до неё.

Примерно в те же годы в Гельсингфорсе он познакомился с Анной Тимирёвой, женой своего сослуживца. Семью он не оставил, но переписка и чувство растянулись на всю оставшуюся жизнь.

Колчак после Февраля: отставка и скитания

Февральскую революцию Колчак встретил в Батуме. Какое-то время ему удавалось держать флот: выступал перед матросами, говорил, что армия гибнет и Черноморский флот должен спасти Родину, — и зал аплодировал. Но к июню дисциплина рухнула. Матросы потребовали разоружить офицеров. Колчак, как рассказывали, отказался отдавать свою георгиевскую саблю за Порт-Артур и швырнул её за борт: японцы, мол, и те оставили мне оружие. Потом передал командование и уехал в Петроград.

Там его уже прочили в диктаторы — газеты писали об этом открыто. Керенскому такая популярность была совсем ни к чему. В июле Колчака с военно-морской миссией отправили в Англию и США. Американская Дарданелльская операция, ради которой он ехал, оказалась мифом. В Японии его застала новость об Октябрьском перевороте.

Сепаратный мир с Германией он принять не мог и попросился на британскую службу. Англичане согласились, отправили на Месопотамский фронт. Но в Сингапуре планы поменялись: Колчака вернули в Китай. Весной 1918 года он в Харбине, в правлении КВЖД, пытается навести порядок среди отрядов атаманов. Получается плохо. Осенью через Владивосток он едет в Омск — вроде бы проездом, на Дон.

Верховный правитель России Колчак

В Омске ему предложили пост военного и морского министра Директории. 5 ноября 1918 года он его занял. А через тринадцать дней казаки арестовали эсеров из правительства, и Совет министров передал Колчаку всю верховную власть. Сам он в переворот не лез, но возглавить диктатуру «если будет нужно» заранее согласился. Так адмирал стал Верховным правителем и Верховным главнокомандующим.

Жил он, как ни странно, скромно — снимал особняк Батюшкиных на берегу Иртыша и платил хозяевам аренду. Долги царского правительства признал. Золотой запас, доставшийся белым в Казани, тратить на внутренние нужды не давал. Поручил следователю Николаю Соколову расследовать убийство царской семьи. Его власть признали Миллер, Юденич, а 30 мая 1919 года и Деникин.

Весной девятнадцатого был «полёт к Волге»: взяли Уфу, Бирск, казалось, ещё рывок — и дальше. Но 28 апреля красные ударили в ответ, к лету отбросили белых за Урал. Кадров не хватало катастрофически. «Мы бедны людьми», — жаловался адмирал. Отношения с союзниками тоже трещали, особенно с французским генералом Жаненом и с чехословаками, которые хотели только одного — домой.

В ноябре 1919-го пал Омск. Начался Великий Сибирский Ледяной поход. Поезда Верховного правителя чехи задержали в Нижнеудинске. Совет министров потребовал отречения в пользу Деникина, и 4 января 1920 года Колчак подписал свой последний указ — о предрешении передачи власти. Был план уйти с конвоем в Монголию, старым трактом. Адмирал загорелся, дал солдатам свободу выбора — и к утру из пятисот человек с ним осталось десять. Пришлось довериться союзникам.

Арест и гибель Александра Колчака

Вагон с флагами Британии, США, Франции, Японии и Чехословакии прибыл в Иркутск 15 января. Союзные миссии, как выяснилось, накануне уехали. Вечером чехи объявили адмиралу, что передают его местным властям — эсеро-меньшевистскому Политцентру. Плата — свободный путь их эшелонов на восток. «Продадут меня эти союзнички», — говорил он незадолго до того генералу Занкевичу. Так и вышло.

С 21 января Колчака допрашивала Чрезвычайная следственная комиссия. Держался он спокойно, имён старался не называть, ответственность брал на себя. Эти допросы стали, по сути, его мемуарами. Тем временем к Иркутску пробивались каппелевцы — сам Каппель умер в пути, провалившись под лёд.

В ночь с 6 на 7 февраля 1920 года Колчака и председателя Совета министров Виктора Пепеляева расстреляли без суда по постановлению Иркутского ревкома. Ряд историков считает, что решение принято по прямому указанию Ленина. По распространённой версии, это было у реки Ушаковки, возле Знаменского монастыря, а тела спустили под лёд. Могилы нет. Там, где, как принято считать, упокоились их тела, теперь стоит крест.

Семья и память об Александре Колчаке

С Софьей Фёдоровной у него было трое детей. Дочь Татьяна умерла младенцем, Маргарита — маленькой девочкой, простудившись при бегстве из Либавы в 1914-м. Выжил сын Ростислав, родившийся в 1910 году. С матерью он в 1919-м уехал через Румынию во Францию, воевал в 1940-м и попал в плен. Софья Фёдоровна умерла в Париже в 1956 году, похоронена в Сент-Женевьев-де-Буа. Последняя просьба адмирала перед расстрелом была передать жене, что он благословляет сына.

Анна Тимирёва, разведясь с мужем, приехала к нему в Омск и стала фактической женой. В январе двадцатого в Иркутске она добровольно пошла под арест, чтобы оставаться рядом.

Наград у Колчака было много: Георгиевское оружие, ордена Святого Георгия 4-й и 3-й степени, Святого Владимира, Святой Анны, Станислава, французский Почётный легион, Константиновская медаль. Мемориальные доски висят на здании Морского корпуса в Петербурге, в Омске, во Владивостоке. 4 ноября 2004 года в Иркутске открыли памятник работы Вячеслава Клыкова. А в 2005-м Таймыр вернул его имя острову в Карском море — тому самому, что когда-то назвал Толль.

Александр Колчак: частые вопросы