Ян Рокотов

Московский валютчик, главный фигурант «дела Рокотова — Файбишенко»: в 1961 году его расстреляли по закону, принятому уже после ареста.

Детство и происхождение Яна Рокотова

Родился Ян в Москве 7 августа 1927 года. Матери он не помнил: она умерла, когда мальчику было три месяца. Отец, большевик Александр Орликов, воспитанием заниматься не стал — его отправили на партийную работу на Дальний Восток, и сына он отдал своей сестре Еве.

Муж Евы, Тимофей Рокотов, был главным редактором журнала «Интернациональная литература». Фамилию мужа мальчику и дали. Зачем? Чтобы спрятать еврейское происхождение и хоть немного облегчить ему жизнь. Ян потом всю жизнь представлялся Рокотовым и разговоров о корнях избегал.

Спокойным детство не вышло и дальше. По воспоминаниям историка Исаака Фильштинского, сидевшего с Яном в одном лагере, Тимофея Рокотова ещё до войны арестовали и расстреляли. Ян тогда был ребёнком.

Первый арест и побег Рокотова

После войны Ян учился на юридическом факультете МГУ. В 1946 году за ним пришли — по делу одноклассника Джонрида Сванидзе, племянника первой жены Сталина, которого обвинили в создании антисоветской молодёжной организации. И тут Рокотов выкинул номер, достойный авантюрного романа. Во время обыска он вылез через маленькое окошко туалета и сбежал из собственного дома.

Куда податься? Он пошёл к Льву Шейнину, следователю по особо важным делам, жена которого приходилась ему роднёй. Тот, ругая Яна последними словами, дал денег и велел больше не появляться. Правда, по словам Фильштинского, всё это известно только со слов самого Рокотова.

С деньгами Ян уехал на юг. Его объявили во всесоюзный розыск и в 1947 году нашли. Дали восемь лет по 58-й статье — и добавили статью за побег из места заключения. Хотя осуждён он тогда ещё не был, а бежал, напомним, из родного дома.

Рокотов в лагере: лесоповал и реабилитация

Эта «побеговая» статья сломала ему лагерную жизнь. Ян попал в режимную бригаду вместе с бандитами и рецидивистами, их гоняли на лесоповал под усиленным конвоем. Бригадир-уголовник измывался над заключёнными при попустительстве охраны. Норму почти никто не выполнял — и за это били. Систематически.

Фильштинский вспоминал, как в их барак ввели худенького юношу в рваной телогрейке. Память у него отшибло так, что он не узнал человека, с которым недавно работал в одной бригаде. Но молодость взяла своё: за несколько месяцев Ян пришёл в себя, приспособился, устроился на подсобную площадку и наладил отношения с уголовниками. Под конец срока жил, по лагерным меркам, даже «богато».

После смерти Сталина дело пересмотрели. В 1954 году Рокотова освободили с полной реабилитацией. Из лагеря он выходил в новеньком костюме, с набитым чемоданом, и кричал с вахты: «Освобождаюсь вчистую!» А на вопрос, сколько же пришлось просидеть зря, ответил уже тише: около семи.

Как Рокотов стал «купцом» чёрного рынка

Его восстановили на втором курсе. Только вписаться обратно в студенческую жизнь не получилось. Сокурсники моложе почти на десять лет, стипендия грошовая. «Поздно мне, старику, сидеть за одной партой с юнцами», — сказал он Фильштинскому. Институт Ян бросил и занялся делом, куда более рискованным.

Московский чёрный рынок начала шестидесятых был устроен как пирамида. Внизу — фарцовщики и бегунки, осаждавшие иностранцев. Выше — посредники. На самом верху — «купцы» с большими деньгами, которые с иностранцами сами не светились. Рокотов по кличке Косой был среди главных. Вместе с ним в «купцах» ходили Владислав Файбишенко по кличке Владик и аспирант Плехановского института Дмитрий Яковлев, Дим Димыч.

Валюту Ян получал через знакомых в посольствах, а золото — от арабских военных, учившихся в советских академиях. Царские десятирублёвки везли через границу в потайных поясах, по несколько сотен в каждом, и шли они на чёрном рынке по 1500–1800 рублей. Когда Рокотову потом показали фотографии 84 арабских офицеров, выяснилось, что не имел он дел лишь с десятью. Систему бегунков — молодых ребят на подхвате — он одним из первых поставил на поток.

Была и другая сторона, неприглядная. Уверенность в безнаказанности Косому давало многолетнее тайное сотрудничество с ОБХСС: по его доносам под удар попали десятки студентов. Своих главных компаньонов он, впрочем, берёг — назвал их только после ареста. Жил на широкую ногу, при этом официально нигде не работал.

Арест Рокотова и гнев Хрущёва

КГБ вёл «купцов» долго. К сентябрю 1960 года стало ясно, кто на рынке главный, а в конце осени всех троих взяли с поличным. У задержанных изъяли больше 12 килограммов золотых монет и много валюты. Суд потом насчитал: Рокотов скупил и перепродал валюты и золота больше чем на 12 миллионов рублей старыми деньгами.

Всё могло закончиться обычным сроком. Но вмешался Хрущёв. В Западном Берлине кто-то из местных деятелей язвительно заметил ему, что такой чёрной биржи, как московская, не сыскать во всём мире. Задело. 31 декабря 1960 года Хрущёву и членам Президиума ЦК устроили в Кремле выставку изъятых ценностей, и сильнее всего его заинтересовал именно Рокотов. «Что ждёт Рокотова и Файбишенко?» Руководитель валютной службы КГБ Сергей Федосеев честно ответил: по действующему закону — лет пять-шесть.

Недавний указ поднял максимум до 15 лет, но он вышел уже после ареста, а закон обратной силы не имеет. Хрущёв взорвался. Мосгорсуд тем временем дал Рокотову и Файбишенко высшую тогдашнюю меру — восемь лет.

Расстрел Рокотова: закон задним числом

На пленуме ЦК Хрущёв зачитал письмо ленинградских рабочих, возмущённых «мягкостью» приговора, и досталось всем — генпрокурору Руденко, председателю Верховного суда Горкину. Дело пересмотрели: пятнадцать лет. Мало. «Да за такие приговоры самих судей судить надо!» — бросил Хрущёв на митинге в Алма-Ате. Председателя Мосгорсуда Громова сняли с работы.

1 июля 1961 года вышел указ, разрешавший за валютные операции расстреливать. Горкин пытался возражать, говорил, что это напоминает тридцать седьмой год, но не устоял. Руденко немедленно опротестовал прежний приговор. Верховный суд РСФСР заседал неполных два дня и приговорил Рокотова, Файбишенко и Яковлева к расстрелу. Даже в КГБ просили пощадить больного туберкулёзом Яковлева, откровенно сотрудничавшего со следствием, — прокуратура отказала.

На процессе Рокотов, по рассказу присутствовавшего журналиста, держался дерзко, спорил с судьёй и прокурором. «Они меня всё равно расстреляют, — сказал он в перерыве, — но хоть года два я пожил как человек». О том, что в юности он ни за что отсидел почти семь лет, в суде старались не вспоминать. Кассации отклонили. 16 июля 1961 года приговор привели в исполнение в Бутырской тюрьме.

Дело Рокотова после 1961 года: оценки и память

Закон задним числом — такое трудно было не заметить. В 1977 году Андрей Сахаров, выступая против смертной казни, напомнил о Рокотове и Файбишенко: их приговорили к смерти задним числом, уже осуждённых к заключению, — и нарушили важнейший юридический принцип. «Хрущёвская» редакция 88-й статьи продержалась до 1994 года.

В жизни Рокотова была и Валентина (Ляля) Дроздова — та самая, что в своё время жила с Лаврентием Берией. А фигура самого Косого до сих пор притягивает. В 2013 году в Нью-Йорке появился джинсовый бренд Rokotov & Fainberg, базовая модель которого носит номер 88 — по номеру валютной статьи. В 2015 году вышел сериал «Фарца», где Рокотова сыграл Евгений Цыганов.

Фильштинский, кстати, считал, что в других условиях из Яна мог выйти выдающийся экономист или банкир. Проверить это, понятно, уже нельзя.

Ян Рокотов: частые вопросы