Георг Гельбиг

Георг Адольф Вильгельм фон Гельбиг (1757–1813) — саксонский дипломат и историк, в чьём очерке о Потёмкине прозвучали «потёмкинские деревни».

Происхождение и молодость Георга Гельбига

О детстве Гельбига известно до обидного мало. Год рождения — 1757-й, и на этом, в общем, твёрдая почва кончается. Отцом его, скорее всего, был коммерции советник Георг Михаэль Гельбиг, человек в Саксонии не последний: одно время он руководил знаменитой Майсенской фарфоровой мануфактурой. Скорее всего — потому что прямых документов историки так и не предъявили.

До 1800 года фамилия писалась без всякой приставки: просто Георг Адольф Вильгельм Гельбиг. «Фон» появится позже, вместе с дворянством. Учился он праву. Юрист из хорошей семьи, с пером и с амбициями — для дипломатической службы маленького немецкого королевства набор вполне подходящий.

Что делал Гельбиг до тридцати лет, неизвестно. Зато дальше биография вдруг делает поворот, из-за которого его имя до сих пор всплывает в любом разговоре о Екатерине Второй.

Гельбиг в Петербурге: секретарь, которого не любила Екатерина II

С 1787 года Гельбиг служит секретарём саксонской дипломатической миссии в Санкт-Петербурге. Должность скромная. Сиди, переписывай, отправляй депеши в Дрезден. Он и отправлял — много, подробно и, судя по всему, без малейшего почтения к русскому двору.

Императрица секретарей посольств вообще недолюбливала. Хуже Гельбига в её глазах был разве что француз Рюльер. В письме барону Гримму она жаловалась без обиняков: какой-то ничтожный саксонский секретарь говорит и пишет о её царствовании всё дурное, что только можно вообразить, и даже останавливает на улице прохожих, чтобы им это пересказать. Называла его врагом русского имени. И грозилась — не много не мало — посадить в кибитку и выставить за границу.

Раз двадцать, по её собственным словам, она просила Дрезден убрать неудобного дипломата. Саксонский двор не спешил. Видимо, донесения Гельбига там читали с удовольствием. Помог в итоге Гримм: написал графу Лоссу, и месяцев через восемь, в мае 1796 года, секретаря отозвали. Екатерина к тому времени правила уже тридцать с лишним лет, а жить ей оставалось всего полгода.

Любопытная деталь: жалобы шли не только в частных письмах. Российская сторона не раз выражала недовольство именно его отчётами. Так что уехал он из Петербурга не по собственной воле — выдавили.

Служба Гельбига в Берлине, Лужице и Данциге

Опала оказалась мягкой. Из Петербурга Гельбига перевели в Берлин, на ту же должность секретаря миссии при прусском короле. Около 1801 года он стал советником миссии и получил дворянство — вот тогда и появилась приставка «фон».

В Берлине он какое-то время заседал ещё и в местном суде асессором. Потом карьера пошла зигзагом, как это часто бывало у чиновников маленьких германских государств. В 1809-м Гельбиг — земский синдик саксонской Нижней Лужицы. Через год числится при главной податной кассе в Дрездене.

С 1811 года он резидент Королевства Саксония в Данциге. Время для такой работы, мягко говоря, нервное: Наполеон, война с Россией, отступление Великой армии. А донесения всё шли и шли в Дрезден.

Умер Георг фон Гельбиг 14 ноября 1813 года в Гроссенхайне. Не в Дрездене, как иногда пишут, — именно там, в маленьком городке к северу от столицы. Ему было пятьдесят шесть.

Книги Гельбига о России: Потёмкин, Пётр III и «Русские избранники»

Главное, что осталось от Гельбига, — не депеши, а три сочинения по русской истории. Все он выпустил анонимно. Понятно почему: писал он о людях, чьи родственники и союзники были ещё живы и при власти.

Первым стал очерк о князе Потёмкине. Его печатали частями в гамбургском журнале «Минерва» в 1797–1799 годах, а в 1804-м вышла отдельная книга — «Потёмкин. Интересный материал к истории царствования Екатерины Второй». Потом была двухтомная биография Петра Третьего, изданная у Котты в Тюбингене в 1808–1809 годах.

Громче всего прозвучали «Русские избранники» (Russische Günstlinge), 1809 год. Книга про фаворитов — тема, сами понимаете, благодатная. Её перевели на английский дважды, в 1813-м и 1814-м, потом на шведский, в 1821-м. В Штутгарте её переиздали без изменений в 1880-х.

До русского читателя «Избранники» добрались только в 1900 году — в переводе историка Василия Бильбасова, и то в Берлине. В 1917-м Макс Бауэр выпустил в Мюнхене переработанное издание с обширными примечаниями, а в России книгу напечатали в Москве в 1999-м.

Как Гельбиг придумал «потёмкинские деревни»

Именно в очерке о Потёмкине и появилось выражение, которое пережило и автора, и его героя. История такая. В 1787 году Екатерина отправилась в Новороссию и Крым — на земли, недавно отвоёванные у Османской империи. По легенде, вдоль маршрута Потёмкин расставил декорации: дома, нарисованные на щитах, согнанных издалека крестьян, одни и те же стада, которые ночью перегоняли к следующей «деревне».

Гельбиг этот сюжет не выдумал с нуля. Похожие байки ходили по Европе и раньше. Француз Форсия де Пиль, ездивший по России в 1791–1792 годах, писал про деревни, построенные на один день ради проезда государыни. Но в историю вошёл именно саксонец: сегодня авторство легенды обычно приписывают ему.

Дальше пошло по цепочке. Француз Тибо де Лаво в своей «Истории Петра III» пересказал Гельбига и добавил красок — амбары с мешками песка вместо зерна, мебель, взятую у купцов напрокат и так и не возвращённую. Серьёзным источником эту книгу никто не считает, но сюжет прижился.

Правда ли всё это? Скорее нет. Щиты с нарисованными постройками были обычным праздничным убранством той эпохи, свидетелей в глухой степи было немного, а недоброжелателей у Потёмкина — хоть отбавляй. Британский историк Саймон Себаг-Монтефиоре, разбирая легенду, приводит слова участника поездки принца де Линя: про картонные деревни и нарисованные корабли рассказывали смешнейшие истории. Сам Монтефиоре называет Потёмкина отцом политического шоу, но никак не жуликом.

Наследие Георга фон Гельбига

Выходит парадокс. Человек, которого современники знали как мелкого, пусть и зловредного дипломата, подарил русскому языку один из самых живучих фразеологизмов. «Потёмкинскими деревнями» теперь называют всё, что устроено для показного благополучия и скрывает истинное положение дел.

Историки к Гельбигу относятся настороженно. Слишком много в его книгах слухов, слишком заметна личная неприязнь к Екатерине и её окружению. Но и выбросить его нельзя: он годами жил в Петербурге, видел двор своими глазами и собирал всё, что говорили в салонах. В этом смысле его «Избранники» — ещё и документ о том, что думала о России Европа конца XVIII века.

Георг Гельбиг: частые вопросы