Сергей Рахманинов

Сергей Васильевич Рахманинов — русский композитор, пианист и дирижёр, автор Второго и Третьего фортепианных концертов, «Колоколов» и «Всенощного бдения».

Детство и семья Сергея Рахманинова

Семёново, дворянская усадьба под Старой Руссой. Весна 1873-го, 20 марта по старому стилю. Здесь родился Сергей Рахманинов. Усадьбы давно нет — стоит только памятный знак, его поставили в девяносто девятом. Отец, Василий Аркадьевич, был из тамбовских дворян. Мать, Любовь Петровна, — единственная дочь генерал-майора Бутакова. А семейное предание и вовсе возводило род к молдавскому господарю Стефану Великому. Проверить трудно, зато красиво.

Музыка в семье водилась. Дед, Аркадий Александрович, брал уроки у самого Джона Филда, концертировал и сочинял романсы. Отец тоже был одарён, но играл только для себя. А первые уроки фортепиано маленькому Серёже дала мать. Потом пригласили учительницу, А. Д. Орнатскую, и с её подачи осенью 1882 года мальчика приняли на младшее отделение Петербургской консерватории.

Только учиться там он особо не желал — прогуливал. На семейном совете решили: пусть едет в Москву, к строгому учителю. С осени восемьдесят пятого Серёжа живёт в пансионе Николая Зверева и ходит в Московскую консерваторию. А у Зверева не забалуешь. Встать рано, шесть часов за роялем, по вечерам — опера, хочешь или нет.

Московская консерватория и первые успехи Рахманинова

Четыре года у Зверева дали многое. В тринадцать лет Рахманинова представили Чайковскому. Летом 1886-го Зверев с учениками отдыхал в крымском Олеизе, и там подросток сочинил свой первый ноктюрн. А потом случилась ссора с учителем. Рахманинов ушёл из пансиона, но Москву не покинул — его приютили родственники Сатины. На их дочери Наталье он позже и женился.

С 1888 года он учился на старшем отделении у двоюродного брата Александра Зилоти, через год начал заниматься композицией у Танеева и Аренского. Консерваторию окончил в девятнадцать лет — с большой золотой медалью, сразу как пианист и как композитор. К выпуску уже были написаны Первый фортепианный концерт, романсы и знаменитая Прелюдия до-диез минор.

Дипломной работой стала опера «Алеко» по пушкинским «Цыганам». Чайковскому она так понравилась, что он добился постановки в Большом театре и даже хотел ставить её в один вечер со своей «Иолантой». Не успел — вскоре заболел и умер. А выпускнику надо было на что-то жить. Уроки в женских институтах, частные ученики — ненавистная, но необходимая работа.

Провал Первой симфонии и кризис Рахманинова

Двадцать четыре года — и Мамонтов зовёт его вторым дирижёром в свою Частную оперу. Всего один сезон, но какой: имя дирижёра Рахманинова узнала вся Москва, а с Шаляпиным завязалась дружба. Москва его обожала. И тут — удар.

Петербург, 15 марта 1897-го, премьера Первой симфонии. И полный провал. За пультом стоял Глазунов, дирижёр неопытный, а сама музыка была непривычной — ему и залу. Критика не пощадила. Кюи съязвил: будь в аду консерватория, Рахманинов стал бы там первым учеником. Но больше всего ранил отзыв Римского-Корсакова, которого молодой автор очень уважал.

Потом пришла чёрная полоса. Сам он говорил, что чувствовал себя как человек после удара. Почти четыре года, до 1901-го, он толком ничего не сочинял: лежал на кушетке, выбирался только на уроки. Вытащил его доктор Николай Даль — гипнотизёр. Кто бы мог подумать, что лечить композитора придётся гипнозом?

Второй концерт и зрелые годы Рахманинова в России

А в 1901-м появился Второй фортепианный концерт — и с ним новая жизнь. Хандра ушла, пошли зрелые годы. Вскоре его пригласили дирижировать в Большой, и два сезона на нём держался весь русский оперный репертуар. Весной 1902-го, 29 апреля, он обвенчался с кузиной — пианисткой Натальей Сатиной. Потом родились две девочки, Ирина и Татьяна.

Уйдя из Большого в шестом году, он съездил в Италию и на три года поселился в Дрездене: там хорошо писалось. В девятом — большое турне по Америке и Канаде, и тогда же родился Третий концерт. А дальше одно за другим: Литургия Иоанна Златоуста, «Колокола» по Эдгару По в переводе Бальмонта в тринадцатом, «Всенощное бдение» в пятнадцатом.

Лето он проводил в Ивановке, тамбовском имении Сатиных, которое потом выкупил у тестя. Хозяйством занимался всерьёз, покупал новейшую технику. По просьбе Кусевицкого возглавил художественный совет Российского музыкального издательства. Ещё одна страсть — автомобили: первый «Лорелей» купил в 1912 году, через год пересел на «Мерседес». Водил сам.

Рахманинов в эмиграции: Америка и Швейцария

В последний раз Петроград слышал его 21 февраля 1917-го. А в январе восемнадцатого он уехал — через Мальмё в Копенгаген. Сочинять не выходило, а кормить семью было нужно. Выход один — концерты. Он засел за рояль, дал до конца сезона одиннадцать выступлений и рассчитался с долгами. 1 ноября 1918 года Рахманиновы отплыли из Норвегии в Нью-Йорк.

В Америке Рахманинов-пианист стал настоящей звездой — десятки концертов за сезон, толпы репортёров. Внимания он не любил и одно время даже жил на гастролях в собственном железнодорожном вагоне, лишь бы не в гостиницах. В Париже основал издательство «Таир», названное по первым буквам имён дочерей. Общался почти только с русскими эмигрантами; редким исключением был Фредерик Стейнвей, глава знаменитой фортепианной фирмы.

А вот писать музыку почти перестал — десятилетие молчания. Только в 1926–1927-м вышли Четвёртый концерт и «Три русские песни». Всего за эмиграцию — шесть вещей, в том числе Рапсодия на тему Паганини и Третья симфония. В тридцатые он подолгу жил в Швейцарии, на своей вилле «Сенар» у Люцернского озера. И помогал своим: Сикорскому дал пять тысяч долларов и вошёл в его фирму вице-президентом. Сикорский, между прочим, в 1929-м всё вернул с процентами.

Последние годы и смерть Сергея Рахманинова

«Симфонические танцы» стали последним. Закончил он их в сорок первом и любил, кажется, больше всего написанного. Советскую власть Рахманинов так и не принял — но когда Германия напала на СССР, это его потрясло. Деньги от нескольких концертов в Америке уходили в фонд Красной армии без подписи. Один перевод пошёл в Фонд обороны с запиской: от одного из русских — посильная помощь русскому народу. На его деньги построили боевой самолёт.

Курил он много. Меланому, которая настигла его в конце жизни, внук Александр связывал именно с этой привычкой. Сам Рахманинов о болезни не подозревал. Выступал до последнего: 17 февраля сорок третьего, Ноксвилл. Через шесть недель его не стало.

28 марта 1943-го, Беверли-Хиллз. До семидесяти не хватило трёх дней. Лежит он на кладбище Кенсико в Валхалле под Нью-Йорком. Вдова вспоминала, что гроб нарочно заказали цинковый — чтобы однажды перевезти в Россию. Но в 2015-м правнучка сказала: волю композитора семья не нарушит, прах останется в Америке.

Каким был Рахманинов в жизни и в музыке

Друг юности Александр Гедике описывал его человеком правдивым, скромным и очень пунктуальным. Рахманинов обожал составлять планы на месяцы вперёд и мучился, если их приходилось ломать. Любая заминка в работе оборачивалась неверием в себя и хандрой. Был мнителен, но при хорошем настроении — остроумен и наблюдателен. Говорил низким басом, негромко и неторопливо. Любил церковное пение: мог зимой в семь утра ехать на службу в Андроников монастырь.

Играл дома мало — час в день, из них сорок минут упражнений. Всё давалось ему пугающе легко. Друзей поражала память: большую симфонию он запоминал почти наизусть, прослушав раз-другой. Как пианист Рахманинов стал эталоном, соединив невероятную технику с полным отказом от показной виртуозности.

Его часто зовут самым русским из композиторов. И понятно почему: тут и московская школа, и петербургская, и знаменный распев, и народная песня. А сквозь многие вещи проходит древний хорал Dies irae. Имя его носит консерватория в Ростове и Рахманиновский зал в Москве. Памятники — на Страстном бульваре, в Тамбове, в Великом Новгороде. А в Ивановке с восемьдесят седьмого года открыт музей-усадьба.

Сергей Рахманинов: частые вопросы