Ни в одном официальном документе Российской империи нет слов «кухаркины дети». Есть циркуляр Министерства народного просвещения от 18 июня 1887 года «О сокращении гимназического образования», подписанный министром Деляновым. Прозвище ему дали современники — за фразу про детей кучеров, лакеев, поваров и прачек, которым «вовсе не следует стремиться к среднему и высшему образованию». Разбираемся, что это был за документ и почему он так запомнился.
Кто и когда подписал циркуляр о кухаркиных детях
23 мая 1887 года собрались министры внутренних дел, государственных имуществ, управляющий Минфином и обер-прокурор Синода Победоносцев. Обсуждали, как остудить общество после десятилетия покушений и студенческих волнений. Диагноз был готов: революцию делают разночинцы, то есть выходцы из низов, прошедшие гимназию и университет. Значит, надо перекрыть им дорогу в гимназию.
Прямой запрет — принимать только детей купцов второй гильдии и выше — предлагали, но Александр III его отверг как «несвоевременный и неудобный». Император пожелал добиться того же «другими какими-либо способами». Способы нашлись быстро, и 18 июня министр просвещения Иван Делянов разослал попечителям учебных округов циркуляр.
Что было написано в циркуляре Делянова 1887 года
Директорам гимназий и прогимназий рекомендовалось при приёме учитывать, могут ли родители обеспечить ребёнку условия для учёбы. И дальше та самая фраза: тогда гимназии «освободятся от поступления в них детей кучеров, лакеев, поваров, прачек, мелких лавочников и тому подобных людей», чьим детям, «за исключением разве одарённых гениальными способностями», в среднее образование стремиться не следует.
Практических мер было несколько. Плату за обучение подняли до 50 рублей в год, а в 1888-м — до 60. Закрыли подготовительные классы при гимназиях — именно через них шли дети, которых некому было готовить дома. Часть гимназий преобразовали в реальные и промышленные училища. Ограничили приём евреев.
Как циркуляр о кухаркиных детях стал известен всей России
Публиковать его не собирались: это был служебный документ для руководителей округов. Но попечитель Одесского округа не только переслал бумагу директорам, а напечатал в местных газетах. Дальше текст разлетелся по стране, и слово «кухаркины дети» прилипло к нему навсегда — при том что кухарок в циркуляре нет, там поварá и прачки.
Отчислять уже принятых учеников циркуляр не требовал, но такие случаи были. Самый известный описал Корней Чуковский в повести «Серебряный герб»: из одесской гимназии его, сына прачки, выставили именно по этому основанию.
Что изменил циркуляр Делянова на практике
Приём в гимназии действительно просел, доля детей из низших сословий сократилась, а реальные училища, куда шли «неблагородные», выросли. Но главный эффект оказался обратным задуманному: документ стал символом сословной несправедливости, его цитировали в революционной печати, о нём писали Ленин и Короленко. Ирония истории в том, что как раз «кухаркины дети» — Чуковский в их числе — и составили ту самую интеллигенцию, которой власть боялась. А после 1917 года выражение вывернули наизнанку: теперь «кухаркины дети» должны были управлять государством.