Осенью 1771 года в Москве умирали по тысяче человек в день, власти бежали из города, а толпа три дня громила Кремль и Донской монастырь. Откуда пришла чума, почему карантины не сработали, за что убили архиепископа Амвросия, как Орлов остановил эпидемию и что после неё изменилось в городе.
Чума пришла с турецкой войны: в декабре 1770-го в госпитале на Введенских горах умерли несколько солдат с бубонами, врачи спорили, чума это или лихорадка, и пока спорили, весна кончилась. Летом мор пошёл по фабрикам, где рабочие спали вповалку, в августе умирали по четыреста в день, в сентябре — по тысяче. Генерал-губернатор Салтыков уехал в имение, полиция разбежалась, трупы лежали на улицах. Так Москва подошла к 15 сентября.
Откуда в Москве взялась чума 1771 года
Русско-турецкая война шла в Молдавии, где чума была обычным делом. Через армию, обозы и пленных болезнь дошла до Брянска, потом до московского Большого суконного двора в Замоскворечье — там в марте 1771-го умерли за неделю сто тринадцать ткачей. Директор скрыл, трупы хоронили тайно. Когда весной город закрыли на карантин, было поздно: чума сидела в каждой слободе.
Медицина знала только одно средство — изоляцию. Больных свозили в карантинные дома, вещи сжигали, дома запечатывали. Люди прятали больных, чтобы их не увезли, и трупы, чтобы не сожгли имущество. Врачей на всю Москву было два десятка, и половина умерла.
Что случилось 15—17 сентября 1771 года
У Варварских ворот Китай-города висела икона Боголюбской Богоматери, к которой пошли тысячи — целовать и просить защиты. Архиепископ Амвросий, понимая, что толпа у иконы разносит заразу, велел икону убрать, а собранные деньги опечатать. Ночью 15 сентября ударили в набат: «Богородицу грабят». Толпа взяла Кремль, разгромила Чудов монастырь, где жил Амвросий, а на следующий день нашла его в Донском монастыре, вытащила из алтаря и забила кольями.
Семнадцатого числа генерал Еропкин с двумя ротами и пушками очистил Кремль. Убитых с обеих сторон — около сотни, арестованных — триста. Четверых повесили, полторы сотни били кнутом. Колокол на Спасских воротах, в который звонили набат, по приказу Екатерины лишили языка — он провисел немым тридцать лет.
Как Орлов остановил эпидемию
Екатерина послала в Москву Григория Орлова с чрезвычайными полномочиями. Он приехал 26 сентября и сделал то, чего не делал никто: вместо запретов — деньги. Тем, кто ложился в больницу, платили, выписанным давали одежду и кормили; за пойманного укрывателя — награда, за донос о трупе — рубль. Открыли больницы в монастырях, набрали могильщиков из колодников, обещая свободу. Пожары в заражённых домах разрешили тушить только после сожжения вещей.
К ноябрю смертность упала вдесятеро — помог и мороз. Орлов уехал в декабре под медаль с надписью «Россия таковых сынов в себе имеет» и триумфальные ворота в Царском Селе. Всего в Москве умерло от пятидесяти до ста тысяч человек — от трети до половины населения; точных списков не осталось.
Что изменил чумной бунт в Москве
Хоронить внутри города запретили — и появились Ваганьковское, Калитниковское, Даниловское кладбища, отнесённые за Камер-Коллежский вал. Карантинная служба стала постоянной, на въездах поставили заставы. Салтыкова уволили, а генерал-губернаторов с тех пор выбирали из тех, кто не бежит. Екатерина, потрясённая, назвала Москву «седалищем праздности» и стала строить Петербург ещё усерднее. А колокол-набат в 1803-м сняли и отдали в Оружейную палату, где он стоит — с языком, но без верёвки.