Спор о хрущёвках обычно идёт про тесноту. Но чтобы понять, почему потолок опустили до двух с половиной метров, надо помнить, откуда людей переселяли: из бараков, общежитий и коммуналок, где семья занимала комнату, а кухня, ванная и коридор были общими на всех. Ключевая перемена была не в метрах, а в принципе — от покомнатного заселения перешли к поквартирному. Отдельная квартира вместо отдельной комнаты.
Как запускали массовое строительство хрущёвок
Проектировать эти серии начали в 1955-м и продолжали до 1963-го, а точкой отсчёта массовой стройки принято считать 1956 год. Тогда же, на XX съезде, партия пообещала закрыть жилищный вопрос за двадцать лет — срок, который сегодня звучит почти дерзко. Главную бумагу подписали 31 июля 1957 года: постановление ЦК КПСС и Совмина «О развитии жилищного строительства в СССР». Цифра в нём стояла такая, что её трудно уложить в голове, — 650—660 млн квадратных метров, и это только по государственной линии. Ещё через год всё это перевели на язык норм, выпустив СНиП II-В.10-58 «Жилые здания».
Технология росла не на пустом месте. Прототип крупнопанельного дома строили ещё в 1931 году в Харькове под руководством инженера А. С. Ваценко; образцы стеновых панелей делали на Уралмашзаводе в 1937-м. В Москве первые панельные дома сдавали с 1948 года — четырёхэтажный дом на проспекте Будённого, 43, затем целый квартал в 1-м Хорошёвском проезде, который проектировали архитекторы Михаил Посохин и Ашот Мндоянц с инженером Виталием Лагутенко. Те дома ещё украшали гирляндами под окнами и маскировали стыки панелей.
Потолок 2,5 метра, совмещённый санузел, проходная комната — набор, за который хрущёвки ругают семьдесят лет. Но у каждой из этих цифр была своя причина, и переезд в такую квартиру означал вещь, которой у большинства не было никогда: собственную дверь, которую можно закрыть.
Новые Черёмушки — район, выросший из экспериментального 9-го квартала. Фото: Mikhail (Vokabre) Shcherbakov, Wikimedia Commons, CC BY-SA 2.0
Девятый квартал Черёмушек — первый эксперимент
Полигоном стало бывшее колхозное поле у подмосковной деревни Черёмушки — район назвали Новые Черёмушки, а экспериментальный участок стал его 9-м кварталом. В 1956—1958 годах здесь одновременно строили дома кирпичные, кирпично-блочные, крупноблочные и крупнопанельные: смысл был в том, чтобы на практике сравнить и выбрать. Работу в Специальном архитектурно-конструкторском бюро вели инженер Виталий Лагутенко и архитектор Наум Остерман — тот самый, что в войну строил жильё для эвакуированных.
Из этой линии выросла серия К-7 Лагутенко — каркасно-панельная, с колоннами и ригелями внутри самих панелей. Её конвейер работал двенадцать лет, с 1958 по 1970-й: сперва московский домостроительный комбинат № 1, потом Дмитровский, разошедшийся по области — Дмитров, Коломна, Солнечногорск, Красногорск. Дальше география становится неожиданной: К-7 стоят в Саратове, Петербурге, Апатитах, Заполярном и даже в Астане, а в Ленинграде их выпускали под индексом ОД, и два дома там сделали девятиэтажными. Последний дом серии сдали в Твери в 1970 году. Узнать её просто: глухие торцы и отсутствие балконов — проектом они предусматривались, но в большинстве домов от них отказались.
Откуда взялись эти 2,5 метра
Высота потолка не ниже 2,5 метра была записана в СНиП 1958 года — и это не советская экзотика: французские, шведские и финские типовые проекты имели ту же высоту, а по Европе разброс шёл от 2,25 до 2,8 метра. Обоснование звучало так: при посемейном заселении требования к воздухообмену ниже, чем в коммуналке, и кубатура воздуха на человека в новых квартирах не оказывалась меньше, чем в старых домах с трёхметровыми потолками. Логика спорная в ощущениях, но арифметически честная. На подсобные помещения в квартире отводили 12—13 квадратных метров, а комнат по проектам могло быть от одной до пяти.
Сама идея — совмещённый санузел, кухня за выступом комнаты — была не новой, такое пробовали и до 1950-х. Но пока жильё заселяли покомнатно, такие планировки не имели смысла: общая комната как проход в спальню терпима внутри одной семьи и невыносима, когда за стеной чужие люди.
Что дало массовое строительство хрущёвок
С 1956 по 1963 год жилищный фонд страны вырос почти вдвое, а по числу построенных квартир СССР вышел на первое место в мире. Цена известна: фасады поначалу вообще не обрабатывали, в лучшем случае красили, застройка получилась монотонной. В 1962 году выпустили рекомендации, как разнообразить отделку панелей, цвет, входные группы и балконы, — но роль архитектора в процессе к тому моменту была подорвана, и воспользоваться этим в полной мере не удалось.
Спор о судьбе этих домов не закрыт. Опыт стран Евросоюза и отдельные российские примеры показывают, что реконструкция и модернизация чаще экономичнее и экологичнее сноса. В Москве пошли другим путём — первые массовые серии сносят под уплотнительную застройку. Дома, которые проектировались как временное решение жилищного кризиса, простояли дольше, чем страна, которая их построила.