Джинсы придумали как рабочую одежду. В 1853 году Ливай Страусс начал шить прочные штаны для фермеров и старателей.
Ткань досталась почти даром: парусина подешевела из-за упадка парусного флота. Отсюда и легендарная прочность — джинсы шили из того, из чего делали паруса.
Названия хранят географию. «Деним» — от французского города Ним, где ткали saerge de Nîmes. «Джинс» — от Генуи, откуда шёл краситель индиго и дешёвая хлопчатая саржа.
Как они попали в СССР
Точкой отсчёта считают лето 1957 года — VI Всемирный фестиваль молодёжи и студентов в Москве.
В город приехали тысячи иностранцев, и впервые за десятилетия обычные советские люди увидели их вблизи. Обменивались значками, пластинками, одеждой. Именно фестиваль называют колыбелью фарцовки как массового явления.
Дальше сработали три условия разом: товарный дефицит, присутствие иностранцев в крупных городах и непропорциональный официальный курс валюты. Убери любое — и явления бы не было.
Кто такие фарцовщики
В Америке это была спецодежда для грузчиков и фермеров. В СССР за ними охотились, их берегли и передавали по наследству. Разбираемся, как штаны из грубой ткани стали мерилом статуса.
Джинсовая ткань — тот самый деним. Изображение: Викисклад, CC BY-SA 4.0
Само слово, по одной из версий, происходит от английского вопроса, с которым подходили к туристу: «Do you have anything for sale?» Из «for sale» вышел «форсельщик», а из него — «фарцовщик». По другой версии корень одесский: «форец» — тот, кто заговаривает зубы, сбивает цену и тут же перепродаёт втридорога.
У ремесла был свой словарь самоназваний: утюг, бомбила, маклак, деловар, штальман.
Занимались этим прежде всего те, кто по работе общался с иностранцами: экскурсоводы, переводчики, таксисты. Позже добавились те, кто мог выезжать за границу или имел «блат».
В пятидесятые и шестидесятые главными покупателями были стиляги. К семидесятым круг расширился до всех, у кого были деньги и желание одеться не как все.
Почему именно джинсы
Фарцовка торговала многим: пластинками, косметикой, техникой, книгами. Но культовым предметом стали именно джинсы, и тому есть причины.
Они были опознаваемы мгновенно. Их нельзя было подделать кустарно так, чтобы не заметили: фактура, строчка, заклёпки, лейбл. Отечественная промышленность выпускала подобие, но разница читалась с десяти шагов.
Они были практически вечными. Купленные один раз, они служили годами, вытирались, латались и всё равно носились. Вещь, которая не изнашивается, в условиях дефицита стоит особенно дорого.
И, наконец, они ничего не сообщали о должности или заслугах владельца — только о том, что у него есть доступ. В обществе, где статус определялся положением, это был статус другого рода.
Чем закончилась история фарцовки
Фарцовка держалась на дефиците. Как только границы открылись и импорт хлынул свободно, ремесло исчезло само — без запретов и кампаний.
Сегодня джинсы стоят в любом магазине и не значат ровно ничего. Это, пожалуй, лучшая иллюстрация к тому, что ценность вещи создаётся не самой вещью, а тем, насколько трудно её достать.
Рабочие штаны американских грузчиков перестали быть символом ровно в тот момент, когда их стало можно просто купить.